– Скажите, пожалуйста, Гера не пытался обсуждать с вами причины того, что произошло с Николаем Никитичем? Может, он обвинял кого-нибудь? – задал он вопрос, который задавать было не нужно.

Но понял это Ромка Дзюба слишком поздно. Наполнявшая маленькую прихожую атмосфера ненависти и презрения из темной и вязкой мгновенно стала перчено-острой.

– Вы сошли с ума?! – Голос Аникеевой сорвался на крик. – Как вы смеете подозревать Геру? Я прекрасно вижу, о чем вы думаете, вся Москва только и говорит об убийстве этого подонка, и вы собираетесь обвинить в этом Геру! У вас ничего не выйдет, так и знайте!

Дзюба попытался отыграть назад, но ничего связного произнести почему-то не смог: под натиском этой немолодой, пылающей яростью женщины он совсем растерялся.

– Вон отсюда!

Аникеева оказалась довольно сильной и не без труда, но все-таки отпихнула Романа в сторону, чтобы громко щелкнуть замком входной двери и демонстративно распахнуть ее настежь.

– И чтобы ноги вашей в моем доме больше никогда не было! И Геру трогать не смейте!

Конечно, нельзя сказать, что он провалил дело, ведь все, что нужно, он узнал. Но настроение все равно было отвратительным.

«Лучше бы я поехал в дом, где живет Ламзин, еще раз прошелся бы по квартирам, поискал свидетеля, который видел, в какой одежде был Ламзин, когда выбегал следом за Болтенковым, – сокрушенно думал Роман, трясясь в маршрутке, которая должна была довезти его до метро. – А вдруг мне повезло бы, и я нашел бы такого свидетеля… Правда, неизвестно еще, какие показания он дал бы: такие, которые сыграют в пользу моей версии, или такие, которые будут на руку следователю. Но все равно это был бы хоть какой-то результат. И есть шанс, что этот результат меня порадовал бы. А теперь… Чувствую себя побитым шелудивым псом, который попытался сожрать хозяйскую пайку, за что и получил по хвосту».

Но Гера Марченко – это хорошо, это перспективно. Может быть… Завтра прямо с утра надо попытаться его разыскать.

* * *Расставшись с Дзюбой, Антон собрался было вплотную заняться информацией о юноше, занимавшемся танцами и имевшем некоторое отношение к убитому Михаилу Болтенкову, но его внезапно вызвали на совещание следственно-оперативной группы, занимавшейся делом об убийстве Инны Викторовны Ефимовой. Еще несколько часов – псу под хвост! После этого уже не было никакого настроения заниматься работой, и к вечеру майор Сташис весь целиком состоял из злости и раздражения. Поговорив по телефону с няней Элей и узнав, что она может остаться с детьми до утра, он позвонил Лизе и поехал к ней.

Лиза накормила Антона вкусным ужином и с удовольствием слушала рассказ о необыкновенной старой журналистке Тамиле Варламовне.