Иди и молись, чтобы следак не узнал про твои мирные инициативы.

– Кстати, он о тебе спрашивал, – вставил Дзюба. – Ему же сказали, что с Петровки два человека работают, а он только меня видит. Сегодня спросил, где второй. То есть ты.

– А я по Ефимовой из Госдумы концы подбираю, – зло отрезал Антон. – В любой момент могут дернуть и отчет потребовать, два месяца это убийство на хребте висит. Можно подумать, ты не знаешь! Еще и ты мне дополнительную головную боль обеспечиваешь.

Когда Антон Сташис просил подполковника Зарубина замолвить словечко за Дзюбу, чтобы перевести парня к ним в отдел, то в качестве основных достоинств молодого опера называл необыкновенную упертость и хорошую подготовку, а также нежелание старшего лейтенанта безоговорочно опираться на чужое мнение. В тот момент вышеперечисленные достоинства Антона привлекали и казались полезными для работы. Сейчас же он готов был убить собственными руками рыжего Ромку, который эту самую упертость и проявлял.

– Тоха, ты сам знаешь, сколько невиновных сидит.

– И что за манера ходить советоваться к следователю, который не ведет дело? – продолжал кипятиться Антон. – Это где тебя такому научили?

– Не кричи на меня, – Роман глянул исподлобья, но, судя по всему, не растерялся и не испугался. – Меня учили, что чужое квалифицированное мнение никогда не бывает лишним. Я тайну следствия не нарушал, я просто рассказал Надежде Игоревне, что вот такие факты и вот такие у меня сомнения.

– Ну да, рассказывал Надежде, а в результате рассказал Киргану.

– Но я же тебе объясняю, как все получилось! Я же не виноват, что Виталий там тоже был. И потом, его мнение – это мнение квалифицированного специалиста…"

"– И оно лишним не бывает, – сухо договорил Антон. – Я это уже слышал. Значит, так, Ромка: чтобы вот эти вот твои выступления самодеятельного кружка были в последний раз. Ты меня понял?

– Понял, – угрюмо ответил Дзюба и повторил: – Я тебя понял.

Антон усмехнулся и крутанулся на вертящемся стуле.

– Ты понял, но ты не согласен, так?

Дзюба молча кивнул. Открыл сейф, достал оттуда тоненькую папку, быстро просмотрел находящиеся в ней документы и снова сунул на полку. Противно клацнула закрывшаяся металлическая дверца.

– Да, я с тобой не согласен, – наконец проговорил он. – Ты старший по званию и по должности, и я буду делать так, как ты скажешь. Но я не собираюсь от тебя скрывать: я считаю, что ты не прав.

О как! Воспитал подрастающее поколение на свою голову… Может, не стоило его с земли забирать?

– А уголовно-процессуальный закон тоже не прав? – не скрывая ехидства, спросил Сташис.

Роман нисколько не смутился.

– Да, и он тоже не прав. Я обязан его соблюдать, и я буду его соблюдать, но никто и никогда не заставит меня считать этот закон справедливым.