Зачем? Зачем он так со мной?

Он целенаправленно убеждал меня в своих намерениях. Он утверждал, что Линда — не его невеста.

Хотя откуда я знаю? Может, и впрямь не невеста. А для кого тогда приглашения? Он изменяет невесте с Линдой, а им обеим со мной?

Мудак.

Ненавижу.

Где его хваленая откровенность, с которой он так настойчиво заваливал меня в койку? Что ж он сразу все не рассказал, когда хотел убедиться, что я все понимаю? Еще тогда в приемной, когда шантажировал меня увольнением?

Я, конечно, дура редкостная. Я бы даже сказала, уникальная. Я не только повелась на этого кобеля и позволила себе на что-то надеяться, не только позволила себя облапошить, я разрешила повесить мне жирную лапшу на уши второй раз.

Но я виновата только в том, что верю людям.

Что ж, это будет мне хорошим уроком.

Сережа Каверин мне недостаточно хорош был, не так горяч.

Н-на! Получай, идиотка!

Как можно быть таким двуличным мерзавцем?

Мысли о Раевском напоминают мне о том, что он может вернуться в любой момент и застать меня на этом крыльце. Когда у него дома Линда. Он ведь все поймет.

Я не хочу такого унижения.

Даже представляю, как он скажет: «Ну, вы же сказали, что не придете сегодня, Елизавета Валерьевна. Ваш собственный недосмотр. Что замерли? Вы на сегодня свободны».

На автомате бреду в кофейню, в которой собиралась купить нам с Егором круассаны. Дождь разогнал всех прохожих, и в кофейне почти нет народа.

Хлюпая туфлями, сначала прохожу в уборную.

Отжимаю волосы, подол игривой юбочки… Дура!

Уперевшись руками в раковину, смотрю на себя в зеркало.

Жалкое зрелище.

На что я рассчитывала? На хорошенькую мордашку?

Достаточно сравнить ее и меня.

Выбор Раевского очевиден.

Как сюжетный ход в авторском кино: две девушки напротив друг от друга.

Обе мокрые, но какой контраст! Одна — на его территории, обернута в его полотенце, пахнет его гелем для душа, выглядит счастливой и довольной. Другая — за порогом его жизни, промокшая под дождем, как нищенка, как побирушка, стучащаяся в дом за частичкой тепла.

Сырая одежда становится неприятной и холодной.

Я возвращаюсь в зал, усаживаюсь на кожаный диванчик и заказываю себе кофе с коньяком. И еще отдельно коньяк. Не помешает.

Вот и все. Несколько часов, и я снова не хочу его видеть. Больше не стану проверять, какие аргументы Раевского способны это изменить. Хватит. Два раза уже повелась.

Хочу ли я с кем-то об этом поговорить?

Вряд ли.

Даже Маринка с ее свободными взглядами покрутит пальцем у виска и спросит, о чем я думала.

А чего я хочу?

Хочу поскорее все это забыть.

Хочу больше никогда не видеть Раевского и эту омерзительно милую Линду.

Хочу туда, где тепло.

И к чертям уволиться из этой компании.

Лучше всего прямо завтра.

Черт с ней, с ипотекой. Выкручусь.