На рынке мы пробыли чуть больше полутора часов. Что, на мой взгляд, не так уж и долго. Бель узнала у меня, что я хочу, и довольно быстро подобрала мне ткань. И когда она закончила выбирать ткань под свои одеяния, мы направились в мастерскую, правда перед этим зашли в лавку зельеваров.

Она щупала, нюхала, пробовала на вкус все травы, что ей подсовывал торговец. Больше половины ингредиентов она потребовала заменить. Пока мы там находились, я старался не отсвечивать. Андера не интересовало зельеварение, и он не вдавался в такие подробности. Поэтому я не мог ей никак помочь, а лишь мешал бы.

В швейной мастерской мне пришлось проявить чудеса художественного таланта, которого, к слову, у меня не было от слова СОВСЕМ. Но я хотел себе нормальные трусы, а не нечто похожее на шаровары. И чтобы спереди был небольшой кармашек… так сказать, для удобства. Чтобы штаны были удобные. Нигде ничего не жало. Рубашки до колен мне тоже не нравились, как и их длинные рукава. Поэтому я нарисовал обычную футболку.

Хозяйка мастерской бубнила, говоря, что так никто не делает, но мне было плевать.

— Вам знакома фраза, покупатель всегда прав? — сердитым тоном спросил я.

— Или быть может у вас проблемы со зрением?

— Я хорошо вижу, что за…

Тут уже не выдержала Аннабель.

— Так может вы ещё раз ВНИМАТЕЛЬНЕЕ посмотрите какой герб вам надо вышить на плащах?

В прошлой жизни мне встречались люди с похожим темпераментом. С ними крайне сложно разговаривать. Но очень часто я убеждался, что они профессионалы своего дела. И уже понял, что хозяйка этого заведения болеет своей работой.

Женщина прищурилась и, как мне показалось, очень долго рассматривала герб. Но в итоге она поумерила гонор. Она стала обращаться к нам более почтительно.

И дело пошло на лад.

Кстати, в этом заведении я впервые увидел, как выглядит рабская печать. Одна девушка, что снимала с меня мерки, наклонилась и на её шее я увидел татуировку. А память Андера подсказала, что она означает.

— По-хорошему, её бы высечь, — сказала Бель, стоило нам выйти из мастерской.

— А что останавливает?

— Она лучшая в городе. В её платье не стыдно появиться при дворе Его Величества. Поэтому приходится ей многое прощать.

— И что, она каждый раз себя так ведёт?

— Ты что, не помнишь её? Вроде бы мама нас отвозила сюда вместе пару раз.

— Я отрицательно покачал головой. И тогда Бель пустилась в объяснения. — Видит она хорошо. Вот только прокляли её. Даже Вильям Грасс не смог снять.

— И что с ней?

— Лица людей. Она их почти не различает. И кажется сейчас начали добавляться проблемы с памятью.

— Впервые о таком слышу. Есть предположение кто его наслал?

— Кардинал из Святой церкви. Он хотел переманить её в их страну, а та отказала, причём в грубой форме. Через неделю появились первые признаки проклятия.