Хищников, в том числе и саблезубых, в окрестностях было хоть отбавляй, и первое время, пока на это зверье не навели Страх Божий, оно частенько посещало строящийся поселок, место монтажа нефтехимического кластера и окрестные поля. Но теперь, к концу ноября, понеся большие потери в пятнистых шкурах, кровожадный враг отступил туда, где в него пока еще некому стрелять. В остальном все у обитателей сельскохозяйственного форпоста было хорошо: жили они в лейанских сборных домах, непригодных для условий Асгарда, их жены копошились в огородах, где пышно произрастал всякий овощ, а сами они уже к Новому Году собирались снимать урожай картофеля на том поле в сто гектар, что распахали самым первым. А через месяц созреет еще одно поле, а за ним еще и еще...

И даже самый первый урожай случится крайне вовремя, потому что Аквилонию, в отличие от набега неоримлян, которого пока так и не случилось, все же настиг ожидаемый людской потоп, контингент для которого вожди дальних и ближних кланов собирали чуть ли не с половины Европы. Правда, и обменный ассортимент соответствовал случаю: помимо керамической посуды и стальных ножей на «прилавках» лежат топоры, пилы, лопато-мотыги, шила-проколки и скребки - одним словом, все, что необходимо местным кланам в их непростой жизни охотников-собирателей. Забирая себе ненужных им женщин и детей-сирот, Аквилония рассчитывалась не стеклянными бусами, а нужными и полезными вещами."

"Гуг все же побывал в пещере родного клана еще до начала хода лосося. Поскольку конец октября в приледниковой части тундростепи - это уже зима, и обитающие там северные олени (четвероногие, а не те, где вождем товарищ Ксим) к этому времени уже одеваются в зимние шубы, но еще не успели похудеть после летней жировки, было решено переставить местами ход лосося и начало Больших охот. Ведь после появления в Аквилонии нескольких космических челноков эта операция упрощается до крайности. Одна нога здесь, а другая там, тем более, что новые шкуры для пошива теплой одежды и свежее мясо молодому государству нужны были уже сейчас. В один из таких визитов Гуг и посетил то место, где родился. Не для того, чтобы постучать кулаками по лицу и печени тому, кто выгнал его сестер два года назад, а просто посмотреть, как дела у родни. Дела были плохи. Несколько последних охот были неудачными, и клан Песца вполне мог не пережить предстоящую зиму. Тогда Гуг махнул рукой и сказал на родном кроманьонском языке:

- Те, кто хотят хорошо жить в новом клане, идут со мной. Те, кто хотят умереть, остаются. Если кто раненый, вы несете его с собой. Мой клан будет его лечить. Время на размышление всего раз-два-три - и все, я ухожу.