— Сказать по правде, Тесс надеялась с помощью фермы заманить меня сюда после ухода в отставку.

— Хочешь сказать, твоя заветная мечта — фермерская лачуга, которая вот-вот развалится от старости? — Сара смерила взглядом его новенькую одежду. — Какой из тебя фермер! Может, стоило подыскать тебе ухоженную квартиру в Уильямсберге?

Сара замолчала, выжидательно глядя на него, и Майк понял, что ему предстоит рассказать ей всю правду, а значит, заговорить о самом себе, чего он не делал с детства. Взрослея, он взял себе за правило не распространяться о личной жизни, постепенно скрытность вошла у него в привычку. Но в этом городе ему предстояло нарушить данное самому себе обещание. Впервые заговорив с кем-то о своей бабушке, Майк ощутил непреодолимое желание сбежать.

— Можешь не отвечать, — наконец разрешила Сара и начала подниматься. — Ты не обязан передо мной отчитываться.

Майк удержал ее за руку и усадил на место. Сара ждала ответа, а Майк думал, что получить еще одно ранение и вытерпеть его проще, чем рассказать всю правду.

— Помнишь, я рассказывал тебе, как увез отсюда Тесс, как только она закончила школу?

— Помню.

— Я не говорил, что в то время Тесс была еще несовершеннолетней — в отличие от меня. Наша бабушка пригрозила, что поднимет шум и заявит в полицию, если Тесс не согласится выполнить одно ее требование. Если бы старуха донесла на меня, я, вероятно, избежал бы наказания, но поскольку в то время в полиции я еще был новичком, скандал здорово навредил бы моей карьере.

— Чего она хотела от Тесс?

Майк откинулся на спинку дивана.

— Хотела, чтобы Тесс — не важно, каким способом — заполучила Мерлинс-Фарм.

— Но зачем? — удивилась Сара. — Неужели твоя бабушка собиралась заняться фермерством?

Майк покачал головой:"

"— Вовсе нет. Землю она ненавидела — настолько, что велела забетонировать наш задний двор.

— Так зачем же тогда?..

Майк с трудом сохранял спокойствие. Однажды после лишней бутылки пива он пошутил, что ему не страшны никакие секретные задания — потому что ему вряд ли попадется столь же коварный противник, как женщина, которая вырастила его. Товарищи, в компании которых он пил, потребовали объяснений, но Майк не добавил ни слова — и перестал пить.

Сара коснулась его руки.

— Тебе так трудно говорить об этом?

— Да нет, — отозвался он со всей бравадой, на какую был способен. — Старуха ненавидела Эдилин и всех его жителей, но часто повторяла, что единственное светлое воспоминание ее жизни — дни, проведенные на ферме Мерлинс-Фарм вместе с мальчишкой по фамилии Ланг.

— Неужели Брюстер Ланг? — вытаращив глаза, переспросила Сара.

Майк усмехнулся:

— Я слышал, второго такого психа нет во всем Эдилине.

— Скажи лучше — во всей Виргинии.