От первого до последнего слова!

Кэм тихо запротестовал, когда девушка попыталась вырваться из его объятий.

– Почему ты так упорно сопротивляешься? Если бы ты только сдалась! Сдайся, Габи!

Кэм смутно осознавал, чего требовал от Габриель. Он прижал ее к себе, легко подавив неуверенную попытку сопротивления. Его руки властно заскользили по ее телу, повторяя контуры плеч, изгиб талии, мягкую округлость бедер. Кэм все ближе и ближе прижимал к себе Габи, как будто мог защитить ее, слившись с ней в единое целое. Эта мысль проскользнула в чувственной дымке, затуманивавшей логику, и заставила Кэма остолбенеть.

Габриель подняла голову. В ее глазах снова была неопределенность.

Кэм не знал, как поступить. Но тут через открытое окно донесся какой-то шум.

– Кэм! Кэм! Война! – закричал Лэнсинг."

"Габриель положила конец нерешительности Кэма. Девушка вырвалась из рук герцога, бросилась к окну и настежь распахнула его.

– Где Кэм? – спросил Лэнсинг.

Люди окружили лорда и подбрасывали вверх шляпы и кепки, громко выражая ликование.

Кэм оттеснил Габриель от окна и перевесился через подоконник.

Заметив друга, Лэнсинг прокричал:

– Война, Кэм! Два дня назад его величество объявил войну Франции.

Война! – Лэнсинг не пытался скрыть радости.

Кэм закрыл окно и взглянул на Габриель. Теперь в ее глазах не было неопределенности. Габриель была холодна, словно глыба мрамора.

– Я не враг тебе, – тихо сказал Кэм.

– А я, значит, не твоя пленница? – голос Габи был горьким от сарказма.

– Все может быть совсем по-другому.

Габриель выдавила из себя улыбку:

– Уж не хочешь ли ты сказать, что я могу наслаждаться своим пленом? Не хотелось бы тебя расстраивать, англичанин, но я не обязана быть преданной тебе.

Ты враг Франции. Поэтому ты и мой враг.

Габриель намеренно вывела Кэма из себя и ничуть не пожалела, когда тот выскочил из комнаты, хлопнув дверью. Скрежет ключа в замке не стал для нее неожиданностью. Габриель опустилась на кровать и уставилась на балдахин, висевший у нее над головой.

Как же она ненавидела эти взгляды англичанина, когда его голубые глаза затуманивались и темнели. Габриель не знала, как их понимать. Но в этих взглядах было что-то присущее исключительно мужчинам, что-то хищное, пугавшее девушку почти так же, как открытый необузданный гнев англичанина.

Насилие, решила Габриель. Исходя из своего опыта, она могла сказать, что большинство животных мужского пола склонны к этому. Габриель пожалела, что у нее под рукой нет рапиры или пистолета. Оружие. Ей необходимо было оружие, чтобы заставить англичанина держать дистанцию. Но какое?

Скоро ее силы восстановятся и она придумает какой-нибудь способ вернуться во Францию, не навлекая беды на Маскарона. Но не сейчас.