– Если он заботился о безопасности внучки, то почему просто не спрятал ее где-нибудь?

Колбурн вспомнил о шрамах, которые обнаружил, когда ухаживал за Габриель на борту яхты.

– Множество женщин смогли пережить революцию и остаться целыми и невредимыми. Зачем ей было маскироваться под мальчика? Почему Маскарон настоял, чтобы она осталась вместе с ним?

Родьер посмотрел на друга с нескрываемым любопытством."

"– Кто знает? – произнес он наконец. – Возможно, на Маскарона повлияла судьба других невинных женщин, чьи мужья и родственники попали в немилость. Разве ты забыл, скольким из них пришлось последовать за отцами, мужьями и братьями на гильотину? Положение Габриель было опасным вдвойне. Ее отцом был Роберт де Бриенн, а дедушка скрывался от правосудия.

Оба замолчали, помня, что хотя Родьер и сбежал от госпожи Гильотины, его родственникам и друзьям повезло меньше.

Кэм философски пожал плечами:

– Жаль, что судьба этой девушки была так тесно связана с Маскароном.

– Она и сейчас связана, – заметил Родьер.

Кэм ничего не ответил.

Встав, Родьер протянул руку.

– Тебе лучше поторопиться. Прилив ждать не будет. Что ты будешь делать, когда все это закончится, Кэм?

– Когда все это закончится? – переспросил герцог.

Он поднялся и пожал протянутую руку Родьера.

– Более десяти лет тобой двигала жажда мести. Я просто подумал, что, когда Маскарон перестанет занимать твои мысли, жизнь потеряет для тебя смысл.

– Ты слишком много думаешь, – смеясь, сказал Кэм.

Но возвращаясь в шумный порт Руана, Колбурн всерьез задумался над прощальной репликой Родьера. Потеряет ли его жизнь смысл? Кэм признавал, что его старый друг, возможно, прав. Хотя герцог много занимался политикой и стал незаменимым для Питта, движущей силой его жизни было стремление воздать должное убийцам мачехи и сестры. Ради чего он будет жить потом?

Кэм решил, что тогда, возможно, придет время подумать о следующем поколении Колбурнов. У человека с его положением в обществе должны быть наследники. Кэму исполнилось тридцать лет, и он был последним из Колбурнов. Генеалогическое древо его семьи можно было проследить до времен Нормандского завоевания. Герцог всегда понимал, что рано или поздно ему придется вступить в брак.

Кэм почему-то вспомнил о Габриель де Бриенн. Он лишь саркастически фыркнул при этой нелепой мысли. Габриель де Бриенн явно не годилась в герцогини. Насколько Кэм понял, ей не дано было стать даже настоящей женщиной, не то, что матерью его детей. Герцога раздражало, что его так привлекала мысль быть первым любовником этой девушки.

К счастью, ему не суждено сыграть эту роль: Габриель ненавидит его, он – ее похититель. Она считает его бесчувственным монстром. Да и слова Родьера заставили Кэма засомневаться.