Хотелось бы главного, но кто из них лидер? Кэм украдкой посмотрел на толпу «судей». Человек в очках на остром носу – Майяр, «герой» Бастилии. Он без участия присяжных выносит смертный приговор, если несчастный заключенный оказывается аристократом или священником. В этом случае исключений не делали."

"Время от времени Майяр бросал взгляд на красивого, с благородной осанкой мужчину неопределенного возраста, который сидел в тени, немного в стороне от остальных судей. Длинный черный плащ покрывал его широкие плечи. Возможно, виной всему была игра света, но Кэм был почти уверен, что эти два человека беседуют без слов. Кэм подумал: а не смотрит ли он сейчас на человека по имени Маскарон.

Не успел юноша принять соответствующее выражение лица, как осознал, что находится под гипнотической властью взгляда судьи, которого он тайком изучал. Глаза, сверкающие, словно драгоценные камни, казалось, прощупывают и раскрывают все его тайные мысли. Кэм попытался преодолеть силу чужого взгляда, но тщетно. Он не мог в это поверить, но перед тем, как судья отвел свой гипнотический взгляд, в сверкающих глазах Маскарона появился интерес. «Он знает, – подумал Кэм. – Он знает, кто я такой!»

До юноши донесся уверенный голос Родьера, обращавшегося к трибуналу, и Кэм твердо решил не отрывать взгляда от плит, которыми был вымощен двор.

– Citoyens,[4] если вы считаете меня и моего племянника врагами революции, то я, Мари-Гилберт Родьер, заклинаю вас исполнить свой долг и избавить Францию от всех предателей нашего славного дела.

– Почему вас арестовали? – спросил Майяр, на которого эта пламенная речь не произвела никакого впечатления.

– Меня объявили предателем, – смело, не уклоняясь от прямого ответа, заявил Родьер.

Майяр поднял брови.

– Кто? – спросил он.

– Враги моего хозяина.

– И кто же твой хозяин? Говори, мы не собираемся допрашивать тебя всю ночь, – нетерпеливо потребовал Майяр.

Следующую реплику Родьер произнес медленно, взвешивая каждое слово.

– Мой хозяин – генерал Домур.

Ловкий ход, подумал Кэм. Хотя сейчас Дантон и кордельеры[5] были у власти, Домур был жирондистом и на данный момент находился во главе французской армии, шедшей навстречу вражеским силам Пруссии и Австрии, которыми командовал герцог Брунсвик. Здравомыслящие люди старались не портить отношений ни с Дантоном, ни с Домуром, пока не станет ясно, кто из них настоящий лидер.

– Можешь ли ты доказать это? – спросил Майяр.

Родьер философски пожал плечами.

– Да, у меня были бумаги. Но их отобрали, когда меня с моим племянником посадили в эту тюрьму. Когда генерал Домур вернется с фронта, он поручится за нас обоих. В конце концов, мы просто клерки в его услужении.

Казалось, что Майяр совещается. Теперь это точно не игра света, подумал Кэм.