Позже, гораздо позже, когда они сказали все, что любовники говорят друг другу во тьме ночи, Кэм произнес:

– Мы поедем в Лондон, как только ты захочешь.

Герцог думал, что Данраден казался его жене зловещим, что с ним у Габриель связано слишком много неприятных воспоминаний. Возможно, она всегда будет воспринимать этот замок как тюрьму. Эта мысль тревожила Кэма. Габриель приподнялась на локте.

– Это мне не подходит, – сказала она и стала нежно-нежно повторять кончиком языка любимые черты. – Я не хочу, чтобы наш ребенок рос в городе.

Кэм погладил маленький животик жены, словно защищая его.

– У меня есть поместье в Йоркшире, – неуверенно предложил герцог, – и маленький особнячок возле Честера.

Но это также не подошло ее светлости.

– Чего ты хочешь? – спросил Кэм. – Я дам тебе все что угодно, в пределах разумного.

Но Кэм знал, что если бы она заговорила о Нормандии, он задушил бы ее.

– Я хочу, – смеясь, сказала Габриель, – запереть тебя в моем замке в Корнуолле и выбросить ключ.

Ярко-голубые глаза Кэма загорелись.

– А ты будешь моим тюремщиком? – поинтересовался он.

– Англичанин, – сказала Габи, притрагиваясь к его голове, – обещаю, что не спущу с тебя глаз.

– Будь осторожна, – предупредил он, вдруг становясь серьезным. – Ты будешь моей пленницей точно так же, как я твоим узником. Я знаю это по опыту, Ангел.

– Дьявол, – прошептала она, – разве ты еще не понял, что именно этого я всегда и хотела?

И они еще очень долго ничего не говорили.

Эпилог

Лондон, две недели спустя

Мистер Питт немного смягчился, когда увидел, что гости попивают его портвейн с должным уважением к напитку.

– У вас очень хороший винный погреб, сэр, – сказал мистер Фокс, смакуя восхитительно сладкую жидкость перед тем, как проглотить ее.

– Лучший, – добавил мистер Шеридан и протянул хозяину дома пустой бокал, чтобы Питт наполнил его.

Мистер Фокс предложил свой табак. Лед в глазах мистера Питта чуть-чуть оттаял.

– Спасибо, – сказал он, тронутый этим жестом, и деликатно понюхал табак. – В наши дни мало кто остался верен старым ценностям. Молодое поколение не любит портвейн, нюхательный табак и тому подобное.

– Жаль, – сказал Шеридан и тоже исполнил изящный ритуал: согнул руку в запястье, затем, после того, как понюхал щепотку табака, потер большой палец об указательный.

Молчание нарушил мистер Питт, страдальчески вздохнув.

– Два военных корабля британского флота, – произнес он, – и никакой возможности отчитаться за их использование.

Фокс и Шеридан обменялись быстрыми взглядами. За две недели, прошедшие с тех пор как они вернулись из Франции и дали вместо Кэма полный отчет о плавании, мистер Питт не переставал сокрушаться об этих военных кораблях.