– Я научился никогда не терять бдительности по отношению к тебе, – его глаза горели, челюсть дрожала. – Боже мой! – сказал он наконец. – Ты готова была украсть моего ребенка и даже не переживала по этому поводу!

– Кэм, я переживала! – выкрикнула Габриель.

Казалось, герцог боялся потерять контроль над собой.

Он резко повернулся и направился к двери.

– Пожалуйста, Кэм, нам нужно поговорить. – Габриель побежала за мужем, но остановилась, когда он в ярости повернулся к ней. – Не уходи, Кэм! – взмолилась она. – Пожалуйста, поговори со мной.

– Все уже сказано, – ответил Кэм и вышел."

"Габриель услышала, как загремел ключ в замке, и опустилась на кровать, молчаливая и задумчивая. Несколько минут спустя ключ снова повернулся в замочной скважине и в комнату вбежала Бетси, неся в руках полотенца и кувшин с горячей водой. Она сразу разобралась в ситуации. Кудахча и бормоча, служанка начала перечислять главные пороки своего хозяина, а их было огромное количество.

– Он не хочет меня слушать, – сказала Габриель.

– Заставь его слушать! – последовал мудрый совет Бетси.

Легко сказать, думала Габриель, раздеваясь и передавая свой мужской наряд служанке.

– Я должна избавиться от этого, – сообщила Бетси, морща нос. – Приказ господина.

Габриель не слушала. Она все еще размышляла над советом Бетси.

– Что-нибудь еще, ваша светлость? – спросила камеристка, собираясь уходить.

Бетси не была уверена, что доверяет медленной, хитрой улыбке, в которой расплылось лицо ее госпожи.

– Бетси, – сказала Габриель. – Мне нужна твоя помощь. Этот мужчина должен когда-нибудь опомниться.

Было около полуночи, когда Кэм отправился к себе. У герцога было странное настроение. Он казался себе опустошенным, лишенным всяких эмоций. Кэм не мог понять, что чувствует. В течение этих нескольких дней он, казалось, испытал все эмоции, какие только известны людям. Герцог понимал, что ему плохо, и неохотно признавал, что страдает от идиотского состояния, которое называют «разбитое сердце».

Жалость к самому себе, которой Кэм никогда бы не допустил, постепенно закрадывалась к нему в душу. Медленными, рассеянными движениями герцог стянул с себя пиджак и сбросил рубашку, оставив одежду валяться на полу – там, куда она упала. Его с таким же успехом могли кастрировать, думал он. Кэм отказывался исполнять супружеский долг с женой, которая не любит его, а о том, чтобы изменить ей (даже если предположить, что найдется женщина, способная его соблазнить) нечего было и думать.

Вздохнув, совсем не желая спать, Кэм растянулся на постели. Он серьезно намеревался выполнить то, о чем сказал Габриель. Он больше не ослабит своей бдительности по отношению к ней. Она останется в Данрадене под замком до конца своих дней.