Девушка снова и снова пыталась пробиться сквозь стену сдержанности, которой отгородился герцог после того, как она изложила все обстоятельства, сопутствовавшие ее внезапному побегу с Десазом. Габриель не удалось убедить мужа, что лишь долг перед Маскароном и страх за Голиафа побудили ее зайти так далеко. Кэм считал это предательством или еще хуже – кульминацией хорошо и давно продуманного плана, целью которого было сбежать от него. По мнению Кэма, Десаз только предоставил возможность и средства, которыми Габриель поспешила воспользоваться.

Девушка надеялась на скорую «расправу», потому что не было ничего мучительнее холодной и равнодушной вежливости Кэма. Герцог избегал жены и даже не пытался этого скрывать, поскольку пассажиры «Маргариты» – мистер Фокс, мистер Шеридан и лорд Лэнсинг – посреди Ла-Манша перебрались на маленькой лодке на борт британского военного корабля.

Солнце закрыла туча, и Данраден вдруг показался девушке пугающим. Габриель вздрогнула. Данраден и Кэм. Она считала, что они похожи.

Когда Кэм помог жене спуститься в маленькую лодку, в которой им предстояло добраться до берега, Габриель попыталась нарушить зловещее молчание герцога.

– Хорошенький у нас вид, – заметила она, окинув взглядом грубую куртку, грязные брюки мужа и собственный мужской наряд.

Кэм дал вежливый и ничего не значащий ответ.

Габриель предприняла еще одну попытку, когда они вошли в замок и двойные массивные ворота Данрадена неумолимо захлопнулись за ней.

– Deja vu,[78] – пробормотала Габриель.

Никакого ответа.

«Разумные доводы ни к чему не приводят», – подумала она и сменила тактику. Когда супруги вошли в парадный зал, герцогиня оглянулась, словно ожидая кого-то увидеть.

– Кого ты ищешь? – спросил Кэм, подталкивая жену к лестнице.

– Луизу, конечно, – сладким голосом отозвалась Габриель.

Кэм стиснул зубы и процедил:

– Луизы здесь нет.

– О? – промолвила Габриель вежливо, – ты нашел другую леди, которой я должна подражать?

Кэм схватил жену за запястье и бесцеремонно потащил вверх по лестнице. Служанки и лакеи, занимавшиеся своими делами, замерли на месте, словно мраморные статуи. Кэм не обращал на них внимания. Габриель лучезарно улыбалась.

Ее улыбка немного потускнела, когда девушку втолкнули в круглую комнату на вершине южной башни. Кэм вошел следом. Габриель сделала несколько шагов вглубь комнаты и повернулась к мужу.

– Почему я здесь, Кэм? – спросила она.

Кэм нехорошо улыбнулся.

– Ты бы предпочла темницу?

– Кэм, – мягко произнесла она, – неужели ты ничему не научился? – Теперь Габриель говорила без иронии.

– Научился! – ответил герцог таким свирепым голосом, что Габриель отступила на пару шагов.