Но Габриель почти не замечала гостей. Она смотрела только на мужа.

Если в бальном зале леди Мельбурн и находился более красивый мужчина, то Габриель такого точно не находила.

Лэнсинг красив, но у него светлые волосы. У лорда Педжета тот же недостаток. А Десаз, которого девушка весь вечер избегала, как чумы, хотя и был темноволосым, не обладал такой спортивной фигурой, как ее муж. Кэм, голубые глаза которого сияли на фоне смуглой кожи, затмевал их всех. А маленький шрам, красневший рядом со скулой, нисколько не умаляя привлекательности герцога, только придавал оттенок опасности и лукавства его бесспорной мужественности.

– Не смотри на меня так, – сказал жене Кэм, подойдя, чтобы отвести ее на ужин.

Десаз, стоявший в двух шагах от них, обернулся и многозначительно посмотрел на Габриель. Девушка проигнорировала этот взгляд и повернулась к соотечественнику спиной. Ранее они уже обменялись парой слов. Все было готово к завтрашнему отъезду. Габриель не хотелось думать о нем, а тем более обсуждать его. Завтра наступит еще не скоро. Этот вечер принадлежал Кэму.

Положив руку на рукав его темного сюртука, Габриель лукаво спросила:

– Как я на тебя смотрю, Кэм?

Герцог наклонился к ее уху и хрипло прошептал:

– Ты насиловала меня взглядом весь вечер.

Габриель бесстыдно взглянула мужу в глаза:

– И что ты собираешься с этим делать? – ее взгляд скользнул к чувственной складке его губ.

У Кэма перехватило дыхание, но не успел он озвучить ответ, как вдруг осознал, что гул голосов в огромной гостиной постепенно стал стихать. В следующее мгновение герцог понял почему. В комнату, опираясь на руку Фредди Лэмба, вошла Луиза Пельтье. Кэм почувствовал, как рядом с ним замерла, а потом задрожала Габриель.

В гостиной стало очень тихо. Зрители расступились в стороны, чтобы наблюдать за стычкой между бывшей любовницей герцога Дайсона и его молодой женой. Кое-кто заметил, что леди Мельбурн послала блудному сыну многозначительный взгляд, повинуясь которому, Фредди немедленно оказался рядом с матерью. Кэм расправил плечи и накрыл затянутую в перчатку руку Габриель своей рукой, пытаясь этим жестом передать всю силу своих чувств – раскаяние, сожаление, поддержку и любовь.

Луиза Пельтье, прищурившись, смотрела на приближающуюся пару. Больше никого рядом не было. Она преграждала им путь и знала об этом. Сияющая улыбка, которой Луиза одарила Дайсонов, когда те поравнялись с ней, резко контрастировала с ненавистью, горевшей в ее взгляде. Не обращая внимания на Габриель, француженка очень мягко и размеренно произнесла:

– Кэм, что ты себе думаешь? В нашем доме течет крыша. Ты сам позаботишься об этом или мне поговорить с твоим поверенным?"

"Лицо Кэма исказилось. Краска сбежала со щек Габриель.