Ее волосы были распущены и расчесаны до атласного блеска. Кэм посмотрел жене в глаза и прочел в них полную осведомленность о его отношениях с Луизой.

Он медленно выдохнул. Кэм преодолел разделявшее их расстояние, упал на колени и поцеловал маленький животик Габи.

– Я люблю тебя, – просто сказал он. – Пожалуйста, поверь в это.

Габриель была подобна куску холодного мрамора в его руках. И голос ее прозвучал ничуть не теплее:

– Что случилось, Кэм? К чему это?

Она была настроена против него, он видел это в каждой напряженной линии ее тела. Выпрямившись, Кэм взял жену за запястья и заставил подняться. Габриель молчала, пока он вел ее из тени в освещенный уголок комнаты.

– Так лучше, – сказал герцог. – Я хочу видеть твое лицо, когда говорю с тобой.

– Точно так же, – отозвалась девушка, садясь в кресло, которое Кэм отодвинул для нее, – как я хочу видеть твое.

Кэм бедром оперся на секретер и задумчиво посмотрел на жену. Ее спокойствие пугало его. Герцог вспомнил о временах, когда она набросилась бы на него с проклятиями. Он предпочел бы самую отборную брань этому ледяному молчанию.

Со всей нежностью, на какую был способен, Кэм сказал:

– Габриель, когда я женился на тебе, у меня была любовница на содержании.

– Понимаю, – небрежным тоном ответила Габриель, словно они обсуждали погоду. – И как мне дали понять, она была у тебя еще долгое время после нашей свадьбы.

Кэм беспокойно переступил с ноги на ногу.

– Я хотел бы знать, кто рассказывает тебе сплетни, – чопорно сказал герцог.

– Не сомневаюсь в этом, – уклончиво согласилась Габриель.

Кэм подавил раздражение. В этом случае он был виновной стороной, и если таковым должно было стать его унижение, он готов принять его, до определенной степени.

– Планировалось, что наш брак будет всего лишь фиктивным, – напомнил он Габриель.

– Таким он и станет с сегодняшнего вечера, – холодно сообщила она."

"Кэм терпеливо улыбнулся и решил пропустить эту реплику мимо ушей. Он сложил руки на груди и взглянул на маленькое лицо, упрямо остававшееся безразличным.

– Габриель, – его голос стал хриплым, убеждающим. – С того момента, как ты стала мне настоящей женой, в моей постели не было других женщин. И задолго до этого я хотел тебя и только тебя. Ты очень долго держала меня на расстоянии. Ты знаешь, что я говорю правду.

– Англичанин, – тихо и кратко ответила она, – ты неисправимый лжец.

– Я никогда не лгал тебе!

– Что я слышу! – изобразила удивление Габриель. – Так ты говорил правду, когда сказал, что я никогда не смогу стать такой женщиной, как твоя любовница?

– Я уже объяснил эту дурацкую фразу! – голос Кэма стал громче и грубее, когда его охватил гнев. Габриель фехтовала с ним, как будто в руках у нее сейчас была рапира. Он не хотел этого.