Три месяца, проведенных во Франции, два из них скрывались, и вот до чего дошло! Боже, как наивны они были, когда радовались в Англии первым известиям о Французской революции! Им следовало бы знать из уроков истории, что умеренность и сдержанность перестают быть частью человеческой натуры, как только прольются первые капли крови. А мысли о кровавом прошлом Франции были невыносимы.

Как приятно было бросить взгляд в прошлое! И как хорош был Ла-Манш! Живя в Англии, откуда они могли знать, как могли представить себе, что значит жить в страхе перед толпой?

Затыкая уши, чтобы не слышать чудовищных воплей внизу, Кэм лег на койку, растянувшись в полный рост, и заставил себя думать о чем угодно, кроме участи, которая поджидала его у порога.

Обвинения, которые он невольно сам себе предъявлял, терзали его. Ему ни в коем случае не следовало допускать, чтобы три года тому назад, после смерти его отца, мачеха переехала к своей семье во Францию. Кэм должен был заставить сестру остаться вместе с ним в Англии, несмотря на заверения докторов, что континентальный климат поможет ей поправить слабое здоровье. Кэму следовало ослушаться опекунов еще до того, как он достиг совершеннолетия, и самому отправиться во Францию, чтобы понять, что там затевается. Он должен был в первые дни своего приезда настоять на том, чтобы его семья покинула Париж, даже если мачеха и была права, утверждая, что Маргарита не переживет этой поездки."

"Кэм беспокойно заерзал и повернулся лицом к стене. Но, Господи, как он мог все это сделать? Кэму было всего лишь шестнадцать, когда умер его отец. Когда началась революция, в Англии не было паники. Семья мачехи была близка к французскому престолу – боже, кто знает, что произошло с ними? – и потому не уступала никакой другой семье но влиятельности. Здоровье сестры совершенно расстроилось. И не оставалось сомнений в том, что она не переживет поездки, в которую им пришлось бы отправиться. Что еще они могли предпринять, кроме как скрыться из виду до того времени, пока буря немного не утихнет?

И кто мог предвидеть столь внезапный поворот событий? Только жестокое убийство пятисот швейцарских телохранителей короля во дворце Тюильри, происшедшее два месяца назад, а также назначение заклятого врага французской аристократии, Жоржа Жака Дантона, на пост министра юстиции убедило, наконец, сливки французского общества, что дни их сочтены.

Члены королевской семьи находились сейчас под суровым надзором в мрачной крепости тамплиеров. В Париже внезапно изменилась атмосфера. Иностранные правительства отозвали своих послов, посольства были закрыты. А аристократы, уже давно лишенные титулов, массово покидали свои дома и пытались скрыться или вырваться на свободу, преодолев Ла-Манш.