Звуки смеха, мягкого и доверительного, заставили Кэма ускорить шаг. Он нашел их в парадном вестибюле. Они осматривали великолепные детские доспехи, принадлежавшие когда-то Карлу Первому. Габриель была в своей стихии, и Кэм не знал, почувствовал ли он облегчение или, скорее, раздражение.

– Кэм, – сказала девушка, заметив его, – представляешь, Виндзор постигла та же участь, что и Версаль, когда король лишился головы.

– Прошу прощения? – Хотя вопрос Кэма был обращен к Габриель, он окинул быстрым взглядом всех присутствующих в комнате.

Казалось, все было в порядке.

Постепенно Кэм расслабился.

Габриель терпеливо объяснила:

– Революционеры, как в Англии, так и во Франции, казнили короля, а потом им хватило дерзости распродать его личное имущество.

– В Англии, – сухо отозвался его высочество, – революционеров называли парламентариями.

Кэм уставился на Габриель. Фрейлины, прикрываясь кружевными платочками, захихикали."

"– Ах, – сказал герцог, поняв наконец, в чем дело, – вы говорите о Карле Первом? Да, конечно. Корнуолл распродал виндзорскую коллекцию короля, чтобы покрыть свои военные расходы.

Повернувшись к принцу, Габриель, не подумав, сказала:

– Мой дедушка был в числе тех, кто остался в выигрыше от распродажи сокровищ Версаля. В нашем замке в Нормандии…

– Габриель! – голос Кэма, мягкий, но предостерегающий, оборвал ее на полуслове. – Уже поздно, – герцог улыбнулся, чтобы смягчить упрек.

Габриель густо покраснела. Она сказала лишнее. Семья мачехи Кэма, Валькуры, не имели ничего общего с Нормандией. Более того, согласно легенде, которую сочинил Кэм, Габриель не помнила родственников, поскольку ее воспитали чужие люди.

Девушка в душе проклинала свой длинный язык. Она заставила себя улыбнуться и мило сказала:

– Только не говори, что нам уже надо ехать, Кэм.

Кларенс немедленно поддержал ее.

– Да. Не говорите так, Дайсон! Я пообещал показать вашей герцогине часовню Святого Георгия. Рассказать про рыцарей ордена Подвязки и все в этом роде. Габриель не может поверить, что высший рыцарский орден Англии представлен интимным предметом дамского гардероба.

Твердо решив сгладить свою едва не ставшую фатальной ошибку, Габриель, смеясь, спросила у младшей фрейлины:

– Признайтесь, леди Мэри, что эти джентльмены разыгрывают меня.

Дамская подвязка? Это ведь не может быть правдой?

– Это правда, ваша светлость, – ответила леди Мэри. – Но прославляет это Англию или позорит, вопрос спорный.

Улыбка, с которой леди Мэри сделала свое замечание, лишила сказанное и тени осуждения.

– Кажется, я не совсем понимаю, – сказала Габриель.

Принц мягко вмешался.

– Кларенс обожает рассказывать эту историю.