Шер справится лучше. Надо только потянуть время. Герард обещал сделать все, что в его силах.

Но судили ее не светским судом, а церковным, за толстыми воротами Тевтонского замка. Задавали ей каверзные вопросы про Ульриха и его жену, про ее родителей и мужа, все ли  и давно ли занимаются колдовством. Мина все отрицала. Начались пытки. Мина все отрицала. И когда было особенно больно, она кричала имя Шера. Но он, почему то, не слышал ее. Наутро мучители решили, что достаточно подтвердили свою правоту. И церковное пламя жгло ее и оставляло на ее теле уродливые отметины. Наверное, потому, что это было не пламя чистого сердца звезды. А пламя человеческих сердец, погрязших в страстях.  И даже не замечающих этого. Утром ее ждал костер. Руководил сборкой эшафота Герард, поэтому сооружалось место казни медленно и неспешно. Он виновато смотрела на Мину, но сделать больше ничего не мог. Мина почти незаметно улыбнулась ему с благодарностью. Она стояла на куче хвоста, привязанная к столбу и ей не было страшно. Она почти не думала о себе. Она могла думать только о Шере и приемышах. У Шера теперь были дети, которых они оба любили. Теперь его сердце не почернеет от горя.  А у приемышей был сильный папа, который не даст их в обиду. Просто так сложились обстоятельства, ей сильно не повезло. А у детей умерла мать, сильно не повезти дважды - в жизни так не бывает, если человек сам не способствует этому. Факельный огонь под ногами и любовь Шера в ее сердце полыхнули одновременно. Шер в человеческой форме появился позади рыцарей. Разбросав их в разные стороны, он пробрался в костер и впился в губы Мины долгим поцелуем, выдирая и далеко отбрасывая столб, к  которому она была привязана. Мину буквально страстно объяло пламя их любви и обычное не могло подобраться к ней, Но оно успело сжечь балахон, в котором ее привели на казнь. И теперь она стояла обнаженной посреди толпы испуганных мужчин. В нее с Шером полетели стрелы и копья. Они втыкались в спину, голову и руки Шера, но в Мину он не давал попасть ничему."

"Шер обнимал ее, просил прощения за то, что задержался. Но он все вспомнил, все с самого начала. Говорил ей, что она самая дорогая звезда для него, найденная им в темноте, очищенная от всего темного, и сверкающая так, что даже ему слепит глаза и заставляет трепетать свет и биение ее сердца. И он хочет сгореть вместе с ней в огне их невозможной любви. Хочет попробовать еще одно средство, придуманное им, чтобы спасти их неправильную любовь. Используя механизм тесных двойных  звездных систем. Он хочет заняться с ней любовью, прямо здесь, где нет воды, и возможно это будет у них последний раз.