Когда слова песни кончились, храня мотив, она продолжала петь, придумывая слова на ходу, про Содружество, про Существа и их мир, про зеленую траву, про теплое солнце, про ленточки птиц, про прекрасных лошадей, про старых лебедей, про Ульриха и свою любовь.

Когда кончились и ее слова, она опустошено замолчала. И прошептала, глядя на тускнеющую черноту Существа:

- Прости...

Чернота, вдруг, пропала. Густой туман начал постепенно изменять свой цвет, в конце концов, он стал дымчато-розовеющим, похожим на пушистое рассветное солнце... тускнеющее и умирающее. Из облака донеслось подобие слов, имитирующее ее песню:

- Ульрих... любовь...

Существо больше не боялось. Оно не боялось Эрту, и не боялось умирать. Оно начало прижиматься к ее сердцу своими постепенно нарастающими тонко-текущими чувствами. Оно пыталось успокоить ее. Пыталось, сколько смогло, пока не погасло совсем. И, прежде чем погаснуть навсегда, оно, мелодично подражая песне Эрты, пропело:

- Прости.»

- Прости, - мелодично пропела Оумага, имени которой Мина не знала, вся розовая, словно стыдливая девушка, Шеру, через расстояние, которое их разъединяло. Прости, что забыла свою любовь и впустила в свое эго ненависть. Прости меня за то что ненависть погубила нашу любовь, тебя я тоже за все прощаю. Прости, что забыла тебя и свои обещания. Скажи, пожалуйста, Оумага, что мы ошибались. Я уже не смогу, у меня кончаются силы. Передай им все что видел, любимый. Мы очень сильно ошибались. Этот мир тоже нуждается в жизни и любви, как и наш. Они защищаются, также как мы. Прости их любимый, прими всю любовь, которая во мне осталась. И прости за то, что так рано оставляю тебя одного. Потом сердце розовой Оумаги, которое видела только Мина, погасло. И Оумага исчезла, как будто растворившись в воздухе.

Мина рыдала, сидя у дырявой решетки. Так сильно она не плакала никогда в жизни. И особенно не по чужому человеку. А тут даже не люди, а какие-то неизвестные существа. И даже как-будто бывшие враги. Но Мина плакала. Наверное, это потому что она находилась внутри Шера. Испытывая его чувства. Она пыталась что-то говорить, но не слышала своего голоса. Она стучала по дырявой стене и плакала. А потом Шер вышвырнул ее из себя.

Но слезы Мины не высохли. Ей было очень жалко Шера и его любимую. Жалко самой, а не потому, что ее кто-то заставлял это чувствовать.

- Вот скажи мне, Шер, - всхлипывала она - мы убили твою любимую. Тогда почему ты хочешь всего лишь посмотреть на этот мир. А не разрушить его. Почему ты не хочешь убить Эрту или придушить меня? Я, я бы так и сделала, если бы кто-то отнял у меня любовь - я разрушила бы мир, который посмел это сделать.

- Значит, ты еще никогда и никого не любила - тихо сказал ей Шер.