Обратите внимание, самое загадочное начинается с появлением в роду жены барона Барта Спарроу — баронессы Шэйлы Табби Спарроу, до замужества виконтессы Шэйлы Табби Хардинг.

Ольга поморщилась, неохотно разворачивая лист — снова ксерокопия. Новые фамилия и титул Шэйлы ей не нравились, как и то, что Барт добился своего, насильно сделав виконтессу своей женой. Урождённая маркиза заслуживала большего.

Древо выглядело корявым, усыхающим.

— Не густо у вас с потомками, — отметила она, вскользь просматривая титулы, имена и фамилии ни о чём ей не говорящие.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— А как может быть густо, если каждый рождённый по этой линии умирает в тридцать шесть лет?

Ольга глянула на мужчину, не спускающего с неё глаз, и присмотрелась к датам рождения и смерти аристократов.

— Ничего не замечаете странного? — спросил он.

Она заметила.

— У всех один месяц смерти — январь, — остановила взгляд на лице Антона Дмитриевича.

— Если быть точным, то все дни смерти приходятся на последнее воскресенье января, — кивнул он, следя за наклонившимся в её руке стаканчиком с чаем. — Это не совпадение, а родовое проклятие на смерть. Кем-то была запущена программа на прекращение нашего рода. Мы все доживаем до тридцати шести лет и внезапно умираем. Чаще всего не своей смертью: скоротечная болезнь, катастрофа, пожар, утопление.

Ольга посмотрела на мужчину скептически и перевернула лист с родословной, на обратной стороне которого расчёты свелись в таблицу. В последнем столбце указывалась причина смерти погибшего.

Проклятие? Она никогда не сталкивалась ни с колдовством, ни с магией и никогда не участвовал ни в чём подобном. Гадания по руке, на картах, на кофейной гуще считала баловством, как и шуточное гадание по фразам из книг.

— Все умирают в тридцать шесть лет? — усомнилась она.

— Это ещё не всё, — в предвкушении усмехнулся Антон Дмитриевич. — Все в нашем роду рождены в первое воскресенье любого месяца, но умирают чётко в последнее воскресенье января. Действие проклятия началось с Анны Скай Спарроу — дочери баронессы Шэйлы Табби Спарроу и её покойного мужа барона Барта Спарроу — и преследует её потомков. Анна родилась в первое воскресенье января и умерла в тридцать шесть лет в последнее воскресенье января. Её дочь и сын повторили печальную участь матери. Мой отец, дед… то же самое.

Ольга сокрушённо вздохнула.

Антон Дмитриевич замолчал, дав ей возможность просмотреть данные детей Анны, и заговорил снова:

— Обратите внимание, в роду есть мужчины, пожелавшие остаться холостыми. Но и они не избежали запрограммированной смерти.