Род считается чистым до седьмого колена, то есть отсчёт ведётся от: я, мама/папа, бабушка/дедушка и четыре раза «пра» бабушка/дедушка.

Ольга чувствовала сильное влечение к Мартину. Засомневалась: что это? Эмоциональная и родственная близость, магнетизм крови или любовь к мужчине?

Но не это заставило её выпрямиться, вдохнуть и вцепиться в край стола. Она судорожно выдохнула: они мертвы. Давно. Все, кого она знала, с кем говорила две недели назад. Их нет и больше никогда не будет.

Понимание случившегося пришло с запозданием, пронзило ошеломлённое сознание болезненной вспышкой, поднимая из его глубин недавние воспоминания. Горе потери чего-то родного и любимого навалилось тяжким грузом, придавило, сковало движения.

Не веря, не желая принимать истину, Ольга закрыла лицо руками и застонала.

Не покидало странное ощущение, что нужно, не теряя ни минуты, куда-то бежать, что-то срочно предпринимать. Успеть было крайне важно. Казалось, стоит опоздать, последствия окажутся необратимыми.

Книга со стихами Байрона! С неё всё началось, — вспомнила она. Та должна была остаться на полу в библиотеке рядом с опрокинутой стремянкой. В понедельник приходила уборщица и наводила порядок. Ольга позвонит Валентине Павловне и спросит о книге."

"Она писала и думала. Думала и писала. Делала на полях пометки «уточнить», «узнать», «выяснить». Опомнилась, когда услышала возню у входной двери. Звук звонка вывел её из задумчивости. Она глянула на ходики на стене, метнула взгляд на окно со скособоченной портьерой.

Разгоралось утро. Восходящее солнце отражалось в окнах дома напротив.

Наступила пятница. Первое марта. Первый день весны.

Мать позвонила в дверь, а не открыла своим ключом.

— Разбудила тебя, дочка, — прошла она в комнату.

— Доброе утро, мама, — привычно отозвалась Ольга. — Будешь пить со мной чай?

— Не до чаю, — вздохнула женщина. — Я всю ночь не спала, в детской просидела. Лёша ушёл к этой… — запнулась она. Вздохнула: — Светочка погром устроила. Его чемодан с одеждой сожгла и машину кувалдой размолотила. Возьми, — поставила она пакет на стул. — Здесь десять тысяч долларов.

— Мама… — укоризненно начала Ольга.

— Молчи, я знаю, что делаю. И вот, — щёлкнула она замком сумки, доставая косметичку. — Кольцо. Твоей родной матери, — втолкнула в ладонь дочери ювелирное изделие, сжимая её пальцы. — Прости, совсем забыла о нём.

Ольга раскрыла ладонь. Простенькое золотое колечко необычного дизайна с треугольным гранатом в обрамлении мелких фианитов в тусклом свете наступающего утра казалось безжизненным. На безымянный палец скользнуло легко, без усилий.

Ольга прижала кольцо к губам, согревая дыханием.