Неподалёку, в одной из комнат для слуг спал Феликс, её охранник.

Пила некрепкий чай с выпечкой, вспоминая неуживчивых служанок и жизнь в поместье.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Последний раз Ольга прихватила из буфета початую бутылку красного креплёного вина, бокал и тарелку с фруктами.

Граф Малгри въехал в ворота поместья далеко за полночь. Выйдя из наёмного экипажа, посмотрел на ясное звёздное небо и вдохнул полной грудью ночной ледяной воздух. Поддавшись необъяснимому порыву, вскинул голову, расправил плечи и лихо, пронзительно свистнул.

На звук отозвались собаки. Одна, другая… И вот уже сонную тишину подворья взбудоражили заливистый лай трёх десятков охотничьих псов, ржание коней, повелительные окрики конюха.

Мартин рассмеялся, когда дверь распахнулась и на пороге показался взъерошенный Феликс. Угрожающе сведя брови, он собирался поставить на место бесстыдного ночного гостя, но узнав хозяина, поскрёб в затылке, сгорбился и скоренько посторонился, пропуская того в дом. Издал вопрошающий хрип и услышав в ответ:

— Справлюсь сам, — свернул в тёмный узкий боковой проход.

На ходу сняв перчатки и расстегнув подбитый мехом бобра длинный редингот, его сиятельство проследовал в кухню. Согревал руки у ещё неостывшего очага, отмечая и пустую корзину, приткнувшуюся на скамье у двери, и вымытую посуду, укрытую полотенцем, и тёплую бульотку. В кладовой он нашёл, чем подкрепиться с дороги.

Он проделал длинный путь.

Поездка в Бриксворт и долгий обстоятельный разговор с преподобным Чарльзом Фредериком Уоткинсом привели к положительному результату. Мартину надлежит предоставить данные из семейного древа о принадлежности к роду Бригахбургов и тогда он получит в дар древний фолиант. Он держал рукопись, листал, не в состоянии осознать, каким образом раздвоилась вещь и с разницей в сто пятьдесят лет смогла пребывать в одном месте, рядом со своим двойником? Мысли бежали дальше. Возможно ли подобное сосуществование живых тел? Если бы он — настоящий — вдруг шагнул во времени на двадцать лет назад и встретил себя там молодым, двадцати семи лет от роду, что бы стало? Разве такое возможно?

Его позабавил рассказ священника о недавнем явлении в храм Святой Девы Марии. Верить рассказу ночного сторожа-выпивохи никого не принуждают, но то, с каким восторгом и в мельчайших подробностях тот вещал о снизошедшей к нему Деве, породит сомнение в какой угодно верующей душе.

Задумчиво жуя кусок пирога, его сиятельство вошёл в библиотеку. Толстые ковры заглушили неторопливые шаги.