Ольга собралась ответить ему, но виконт не позволил:

— Однако удовлетворю ваше непристойное любопытство. Семейная тайна, которую отец хранил двадцать восемь лет, для меня перестала быть таковой за несколько дней до смерти матери.

Он сделал очередной глоток вина, поморщился и поставил бокал на столик. Повернулся к графу:

— Я невольно услышал ваш разговор с матерью и благодарен вам за всё, что вы для меня сделали. Вы всегда были и останетесь для меня истинным отцом.

Мартин обнял сына.

Оба рослые, подтянутые, красивые. Похожие один на другого. Никто не посмеет усомниться в их близком родстве.

На глаза Ольги навернулись слёзы — Стэнли растил и воспитывал родной человек. Ей повезло меньше.

Она встала:

— Не в моих правилах вмешиваться в чужие дела, но у меня для этого есть веские основания. То, что задумал лорд Малгри…

Его сиятельство отреагировал тотчас — схватил её за предплечье и сильно сжал:

— Я устал от вашего неудержимого, ошеломительного напора, мадам Ле Бретон. Вы неслыханно дерзки! — повысил он голос. — Будьте столь любезны пойти в гостевой покой.

Виконт, до тех пор пристально наблюдавший за гостьей, задумчиво протянул:

— Что-то в вас изменилось.

Не могу понять что.

— Ты не слышишь французского выговора, — ответил граф раздражённо. — Она не мадам Ле Бретон.

Виконт удивлённо выдохнул, а Ольга обрадовалась:

— Вы решили рассказать ему обо всём? И о том, что Шэйла его до сих пор любит? И что намерены воссоединить их? И…

Граф с силой потянул её за руку к выходу из библиотеки.

— Бесстыдная, невоспитанная самозванка! — шипел ей в ухо.

— Не самозванка, а ваша ро…

— Вы не умеете вести себя в светском обществе!

— Умею! Не так давно вы восхищались этим умением.

Мне больно! — возмущалась она, упираясь. — Отпустите руку!

— Вы перешли границу дозволенного. Как вы посмели…

— Посмела! С вашего молчаливого согласия. Расскажите ему обо всём, наконец! Сейчас! — остановилась она как вкопанная, хватаясь за ручку двери.

Искала поддержки у виконта, с жадным любопытством наблюдавшим за разыгрывающейся перед ним бурной сценой. Всегда выдержанный отец удивил горячностью и неприсущим ему натиском.

— Не вам указывать, как мне поступить, — выталкивал его сиятельство женщину за дверь.

 — Я глубоко ошибся в вас, мадам.

Она из-подо лба глядела на раскрасневшегося мужчину, от искромётного злого взора которого у неё подгибались ноги:

— А уж как я ошиблась в вас! Домостроевец! Мне больно!

— Ч-чёрт! — взревел его сиятельство, когда женщина с силой ударила пяткой по носку его дорогой туфли. Сжал зубы.

Толстая подошва сапожка сослужила добрую службу своей хозяйке. Ольга, наконец, выдернула руку из ослабшей хватки, потирая локоть в месте боли. Враждебно косясь на мужчину, вышла за дверь. Уступила силе.