Воробьёв? — смутная тревога охватила душу Ольги. Когда она заполняла бланк заявления на отпуск, то не обратила внимания на фамилию нового директора. Помнит, как была расстроена после беседы с Бобровым и было не до этого.

Воробьёв… — вертелось на языке. Где-то она слышала нечто подобное… Отмахнулась от беспокойного чириканья в подсознании. Почему Антону Дмитриевичу не быть Воробьёвым? Фамилия распространённая, хоть и несолидная. Ему больше подошла бы…

— Так вот, подруга, жду тебя завтра к концу рабочего дня, — раздался голос Кати из наушника для мобильного телефона.

— Не получится. Температура второй день держится. И кашель, — показательно прокашлялась Ольга. — Сама понимаешь, с бронхитом шутки плохи. Мысленно буду с вами. Так всем и передай.

— Ну, давай, выздоравливай. Да, я чайник у тебя возьму, — спохватившись, сообщила Катерина."

"— Конечно, — незаметно вздохнула Ольга. Могла бы и не ставить в известность. Второй ключ от библиотеки, как и от многих кабинетов офиса, хранился в ящике стола секретаря. Ещё один был у уборщицы.

* * *Она нежилась в ароматной ванне с белой пеной, которая пахла цветами и фруктами. Никуда не спешила и спокойно планировала завтрашний день. Собиралась сходить на работу, отдать Катерине долг, отнести в бухгалтерию листок нетрудоспособности и продлить толком не начавшийся отпуск.

Сегодня, в последний день февраля, она закрыла больничный и по пути из поликлиники домой сняла в банкомате с карточки остатки зарплаты. Добавит денег из заначки и завтра же передаст директору вместе с оплаченными им чеками за медицинские услуги. Долг тянул за душу.

В последние дни зимы значительно потеплело. От снега не осталось и следа. Ночью слегка подмораживало. Ни снежной каши, ни луж на дорогах. С утра небо заволокло низкими серыми облаками, но снега или дождя горожане не дождались. Дышалось легко и свободно. Весело чирикали воробьи у подъезда.

Близился вечер.

Поскольку всю неделю Ольга ощущала себя вполне сносно, то и от безделья не изнывала. Ноутбук занял прочное место на журнальном столе рядом с упаковками с таблетками.

Мама за это время приходила дважды. Справлялась о самочувствии больной, заглядывала в холодильник, забирала просроченные продукты и оставляла в нём еду домашнего приготовления.

— Дочь, не забудь о супе и котлетах, — громко напоминала она из кухни. — И ещё… — сообщала, что съесть в первую очередь, а что может пару дней полежать.

Как Ольга ни убеждала её ничего из еды не приносить, мать игнорировала просьбы. Живо интересовалась успехами дочери в поисках работы, съёмной квартиры в Горске, планах на отпуск и, сославшись на занятость, поспешно уходила. Тему с продажей монеты не поднимала — дело представлялось непростым и опасным, не терпящим суеты и спешки.