И вообще, меня Алёной зовут.

– А на кого учишься, Алё-ё-ёна? – ухватился за мои слова Семён.

– На лекаря, – не моргнув, соврала я. А что поделать? Баллов на лечебное дело не хватило. А мечту, её не заткнёшь. Глядя на парня я сомневалась, что слово фармацевт для него что-нибудь, да значит.

– Лекарка, значит, – в глазах местного красавчика промелькнуло уважение. Я приосанилась. Наконец-то встречают по достоинству.– Вижу, ты девка неплохая, могу помочь.

– Чем? – Тут же поймала его на слове. Чего-чего, а от помощи в моей ситуации отказываться глупо.

– Жильё дармовое указать. А то отведут тебя к уряднику за тунеядство.

– Какому уряднику? – опешила я, спешно припоминая, что именно это означает. А в памяти всплывали лишь слова бригадир, командир и городовой. Во всей этой сборной солянке уряднику не было места. – У вас вроде как деревня.

– Ну и что?! Полицейский урядник. У него конь вороной, очень быстрый. А если что пострашнее случается, так и одноразовым порталом не грех воспользоваться.

– Если только порталом, – буркнула я, не зная, что ещё сказать. Чувствовалось, что приближался вечер, и от этого в душу заползала растерянность. Я не понимала, хотелось ли иметь дело с местной полицией, если первый встречный (и это вовсе не Семён, а тот высокомерный мужчина) перекинул меня сюда.

– Ну что, жильё показать?– парень переминался с ноги на ногу и поглядывал в сторону. Словно ему уже надоело со мной общаться. А, может, действительно некогда.

– Показывай. Только при чём тут это и тунеядство?

– Сама всё поймёшь. Ты ж лекарь. А к нам я тебя взять не могу. Разговоры пойдут всякие, – многозначительно пояснил он, и я мысленно согласилась. Чужая деревня, незнакомые обычаи. А он парень видный. Кровь с молоком, как говорят. По возрасту ровесник или немногим старше. Про пудовые кулаки и вовсе промолчу."

"– А тебе сколько лет? – спросила, задрав голову. Я едва доставала собеседнику до плеча.

– Уж постарше некоторых буду,– усмехнулся он, осматривая меня с головы до ног. И в этом взгляде уже не было того особого интереса, что только порадовало. – Двадцать три годочка от роду. А тебе?

– Двадцать два,– не соврала я, посмотрев на своего спутника ещё внимательнее. Поначалу он закрывал собой солнышко, и кроме светлых волос, я особо ничего не заметила. Сейчас же увиденная россыпь веснушек на его щеках заставляла меня сдерживать улыбку. Этакий переросток из мультфильма про Антошку.

– Второгодница? – с каким-то подтекстом произнёс собеседник. Кажется, в голосе проявились ноты сочувствия.

– Почему? – опешила я.

– Так у нас в двадцать два уж на службе у князя трудятся, отучились давно. А ты всё учишься. Хотя…– взгляд Семёна в очередной раз прошёлся по мне с ног до головы. – Болела, да? Больно худая. Подержать не за что.