Сарыч схватился за стену, с трудом удержался на ногах, сквозь зубы грязно выругался и опустил глаза.

На ковре у него под ногами темнели свежие пятна крови. Цепочкой таких же пятен был отмечен весь его путь от самой прихожей.

Сарыч потрогал свою ногу выше колена. Джинсы были мокрыми от крови.

— Зацепило, зараза! — прошипел он. — А я сгоряча и не заметил. Ну ничего, кость не задета, как-нибудь доберусь до своих, а там меня подштопают.

Он старался не думать о том, что потерял много крови и с каждой минутой все больше слабеет.

Василий уже дошел до дверей квартиры. Воровато оглянувшись на беловолосого убийцу, он хотел уже выскочить на лестничную площадку и захлопнуть за собой дверь. Если бы это ему удалось, у него появился бы реальный шанс спастись.

— Куда?! — рявкнул Сарыч и, преодолевая проснувшуюся боль в простреленной ноге, в один прыжок нагнал Окуня. Василий испуганно забормотал что-то невразумительное и послушно побрел рядом с беловолосым.

Они вышли на лестницу, захлопнули за собой дверь квартиры.

Сарыч вызвал лифт, втолкнул Василия в изрешеченную пулями кабину и нажал кнопку первого этажа.

Кабина остановилась.

Выбираясь из нее, Сарыч снова почувствовал, что земля круто уходит у него из-под ног. Он схватился за плечо Василия и крепко сжал его железными пальцами — чтобы тот не принял его жест за проявление слабости.

Василий вздрогнул от этого железного пожатия и на мгновение приостановился.

— Двигай! — прошипел Сарыч в его понуро ссутулившуюся спину. — Не останавливайся!

Они поравнялись с каморкой консьержки.

Озабоченная тетка с коротко остриженными обесцвеченными волосами выглянула в окошко и странным, сдавленным голосом проговорила:

— Постойте, Василий Романович, вам письмо!

— Ка… какое письмо? — проблеял Окунь, споткнувшись, и полуобернулся на голос.

— Сказано тебе — не останавливайся! — Сарыч резко подтолкнул его вперед.

В нескольких шагах от них виднелась входная дверь, а за ней — машина, свобода, жизнь…

— Вот какое! — раздался за спиной консьержки низкий скрипучий голос.

Тетка с истерическим визгом отлетела в сторону, на ее месте возник немолодой, приземистый мужчина с удивительно светлыми глазами, тонкими презрительно поджатыми губами и редеющими волосами, словно приклеенными к черепу. В руке его был большой тяжелый хромированный револьвер.

— Иван! — вскрикнул Окунь.

Сарыч вполголоса выругался, оттолкнул Василия, метнулся в сторону, стараясь уклониться от пули, и одновременно вскинул правую руку с пистолетом.