— В целях восстановления исторической справедливости… Потому что с Василием-то разберутся, однако к вам милиция будет иметь претензии по поводу Маргариты. Уж сделайте над собой усилие, договоритесь с бомжами…

Прочитав в утренней газете коротенькую заметку о результатах конкурса на использование части территории Шуваловского парка, Василий Окунь похолодел.

Автор заметки в самых цветистых выражениях писал, что городские власти поступили чрезвычайно мудро и дальновидно, сохранив целостность парка, который является не только замечательным памятником отечественной истории и культуры, но и любимым местом отдыха многих горожан, особенно жителей северных районов Санкт-Петербурга.

«Зимой сотни петербуржских семей катаются на лыжах по дорожкам парка, многие будущие горнолыжники делают первые шаги к вершинам спорта, съезжая со склона горы Парнас. Летом на берегах многочисленных прудов видны бронзовые тела загорающих…»

— До лета мне точно не дожить! — простонал Окунь. — Да какое там лето! Мне до сегодняшнего вечера не дожить! Как только они прочитают эту чертову заметку…

Кто такие «они», Василий предпочитал не уточнять.

Но хотя он и не назвал своих всесильных врагов даже в мыслях, это ему нисколько не помогло.

Под влиянием неосознанного импульса Василий осторожно выглянул в окно.

И разумеется, прямо напротив его подъезда стоял припаркованный к тротуару темно-синий микроавтобус без окон.

— Тут уже голубчики! — испуганно прошептал Окунь. — Что делать, что делать?

Трясущимися руками Василий накапал себе валерьянки, половину расплескал, остальное с трудом и с отвращением выпил, стуча зубами о край стакана.

Он ни секунды не сомневался, что в микроавтобусе сидят крепкие ребята, которым поручена слежка за его особой. Единственное, в чем он не был уверен, — это в том, на кого эти ребята работают: на Ивана или на Кондратия.

Впрочем, для него это было не так уж важно: оба авторитета могли хотеть только его смерти.

Выход из его квартиры был один, да если бы этих выходов было хоть десять — можно было не сомневаться, что каждый из них охраняется.

— Что делать, что делать? — бормотал Василий, перебегая из комнаты в комнату.

Время от времени он снова выглядывал в окна, чтобы убедиться, что микроавтобус стоит на прежнем месте.

И в тот момент, когда его нервы были уже на пределе, раздался звонок в дверь.

Хотя Василий и ждал его, звонок прозвучал как гром среди ясного неба. Так приговоренный к высшей мере наказания, хотя и знает, что миг казни близок, все равно бывает потрясен, когда открывается дверь камеры и его выводят на казнь…

Василий бесшумно подкрался к двери, прижался к ней ухом и прислушался.