— Так местный городской начальник ужасно перепугался и распорядился, чтобы мне выделили номер «люкс» как важному зарубежному представителю. Я понял, что мне козырная карта пошла, и потребовал, чтобы он на всю нашу труппу коньяку выставил. Из расчета литр на рыло. Правда, этот номер не прошел, поскольку у них в городе коньяка не оказалось.

— А я один раз играла в экспериментальном спектакле по роману «Сага о Форсайтах», так спектакль продолжался трое суток с небольшими перерывами на сон и обед… Ой, Ленечка, ты уже вернулся? — Лола наконец заметила появление своего компаньона.

 — Ты так быстро? А мы с Толиком кофе пьем…"

"Леня хотел было возмутиться той бесцеремонностью, с которой Анатолий занял его место, но вовремя спохватился — ведь он сам с трудом добился того, чтобы Лола приняла в дом его старинного знакомого… Поэтому вместо едва не сорвавшейся с губ ревнивой реплики он благосклонно произнес:

— Бойцы вспоминают минувшие дни? А мне, Лолочка, ты не нальешь кофейку?

— Сейчас, — отозвалась Лола, но даже пальцем не шевельнула. — Так вот, главная трудность, само собой, — продолжила она, — главная трудность заключалась в том, чтобы запомнить весь текст роли.

Целый роман все-таки… Конечно, у нас был суфлер, но какой же настоящий артист полагается на суфлера? У меня, между прочим, всегда была отличная память, что очень ценили режиссеры…

— У меня раньше память тоже хорошая была, — вздохнул Анатолий. — Телефоны всех знакомых девушек наизусть помнил! Без записной книжки! А это, доложу вам, немало!

Он протянул Лоле опустевшую чашку, и та моментально ее наполнила. Маркиз удивленно проследил за ней, но его не замечали, как будто он стал человеком-невидимкой.

— А теперь-то память совсем никакая стала! — пожаловался Анатолий, шумно отпив кофе. — Вон, стишок маленький, и то никак вспомнить не могу! Одно слово — возраст!

— Ну какой там возраст! — поощрительно улыбнулась ему Лола. — А какой стишок?

— Может быть, и мне тоже нальют кофе? — осведомился Маркиз с нарастающим раздражением.

— Сейчас, Ленечка, — невозмутимо отозвалась Лола. — Так какой же стишок?

И Топтыгина прогналИз саней дубиной,А смотритель обругалЯмщика скотиной!— Ты бы еще на стул встала, — ревниво проговорил Маркиз, которого уже всерьез начало раздражать установившееся между Лолой и Анатолием родство душ.

Однако никто не обратил внимания на его эмоции.

— Во-во! — радостно подтвердил Анатолий. — Именно так тот мужик и говорил!

— Это даже в школе проходят, — поучительным тоном продолжила Лола. — Про то, как медведя за генерала приняли…

— Постой! — вскинулся Маркиз, моментально забыв о ревности и обиде.