Она проделывает то же самое еще в нескольких магазинах и спешит к стоянке такси. Ее голова занята волнением, когда она садится в машину и называет необходимый адрес.

До квартиры Малфоя не больше двадцати минут и она не торопит водителя, но периодически смотрит на сумеречную дорогу позади машины и не видит преследования.

Такси останавливается у высотки отделанной красным кирпичом и бежевым камнем, когда она в очередной раз корит себя за мягкотелость.

Снова охраняемая территория, куда Гермиона попадает, зная необходимые коды, и лифт на верхний этаж, где расположился пентхаус Драко Малфоя.

«1955»

С мягким щелчком массивная деревянная дверь впускает девушку в просторные апартаменты ее бывшего врага и также мягко ограждает ее от внешнего мира. Сердцебиение медленно затихает, оставаясь за пределами нормы, а мозг посылает картинки из прошлого.

***

1998 год

— Нет, Гарри, я в порядке! — голос срывается на крик.

— Это ложь и ты прекрасно это знаешь. — спокойно продолжает настаивать на своем друг. — Возможно, никто из нас не в порядке.

— Но это вовсе не значит, что вы должны контролировать меня! — и уже намного тише добавляет: — Гарри, разве ты не считаешь, что я права? Ты правда как и Рон думаешь, что нужно упечь его в Азкабан на всю жизнь?

***

Это был первый звоночек, на который она закрыла глаза и сейчас жалела об этом. Кажется, вся семья ополчилась против нее, когда она рассказала о своем желании дать показания в защиту Драко Малфоя.

Работа Министерства Магии оставляла желать лучшего и процессы над Пожирателями смерти проходили за закрытыми дверьми. Это объясняли необходимостью сдержать гнев и самосуд от простых волшебников, которые могли попасть в залы заседаний. Но уже после первых вердиктов стало понятно, что причина в другом.

Когда же к поцелую дементора были приговорены Люциус и Нарцисса Малфой, кажется уже ни у кого не осталось сомнения, что новое министерство хочет убрать с дороги абсолютно всех причастных к власти Темного Лорда вне зависимости от того носят ли они метку и тяжести их преступлений.

Гермиона проплакала все утро, когда Пророк принес новость о решении Визенгамота. В глазах ее лучшего друга она увидела лишь раскаяние, а на лице парня безразличие.

Именно в тот день она решила, что обязана выступить в защиту своего бывшего школьного врага.

Сейчас она вспоминала это с болью в сердце. Что не помогла полностью оправдать Драко, что не настояла на том, что его должны оставить в Британии и вернуть принадлежащую ему собственность.

Шесть лет назад ей стоило бороться хотя бы за это, ведь в ее собственной жизни это ничего бы не изменило.

К сожалению, она создала прецедент, из-за которого смягчение приговора получили не только невиновные, но и люди заслуживающие смерти.