Усевшись, я поёрзала, а потом попросила её принести мне подушечку на стул. Да и для себя не забыть.

Как только она исчезла за поворотом, я вылила почти весь её чай и перелила своё сонное снадобье в её кружку.

В итоге я только делала вид, что пью остатки, а она довольно быстро выпила снотворную травку, иногда облизывая губы, видимо, недоумевала, отчего её чай имеет столь странный вкус. Но раз готовила его она сама, заподозрить что-то не удосужилась.

Когда мы улеглись в постель, я боялась одного – заснуть. Нужно было дождаться, когда моя служанка привычно засопит. Но она не засопела, а захрапела!

Аккуратно ступая по ковру, я собрала всё необходимое, что лежало в разных пока местах, добавила ко всему прочему небольшой котелок, ложку и нож, жареную домашнюю колбасу и сухарики.

Спички, сухари и одно из платьев я положила во второй бурдюк. Залить его воском возможности уже не было, но кусочек сливочного масла, вдавленный в тугой узел, я надеялась, хоть немного справится и спасёт спички от промокания.

В мешок же засунула пару легких тапочек и более плотные кожаные ботики.

Подняла, представила, сколько это все будет весить, когда промокнет, и тяжело вздохнула.

Присела на стул, посмотрела на Лизи, спящую крепким, можно сказать, богатырским сном, и, привязав к поясу тряпичный мешочек, вышла из комнаты.

В темном кабинете я ориентировалась достаточно, чтобы не зацепить ногой и не уронить чего-нибудь. Лунный свет хорошо освещал пол и часть стеллажей. Ключ так и висел в небольшой дверце.

Открыв её, я подумала, что тётушка утром очень расстроится. И если не она, то брат обязательно начнёт меня искать. Если умён! Или настолько умна его жена! Ведь, находясь чёрт-те где, я становлюсь невидимой бомбой замедленного действия! На его месте я бы очень тщательно следила за сестрой, которая может успеть с сынишкой раньше его.

От мужа, еле держащегося на ногах, у меня могла появиться разве что мигрень. И Данэль мог быть спокоен. А вот «на воле», на свежем воздухе я могла резво начать «размножаться»!

Подумав, я достала из мешочка десять кругляшей: монет, на которые можно было прожить пару месяцев, не больше. Думаю, это были деньги тётушки. Я не забрала и трети, значит, не совсем уж оставила её без средств.

Закрыла всё, как было, потом, оставив мешок под лестницей, вернулась в комнату, аккуратно перевернула всю постель, имитируя подобие возни, которую я могла устроить, обороняясь.

Открыла окно и выкинула за него портьеру. Хотелось более красочной обстановки похищения.

Умный человек не поверит в эту постановку. Но я надеялась, что какое-то время будут думать, что меня украли.

Входная дверь закрывалась изнутри. И эту часть совсем непродуманного плана я реализовала на ходу: лестница стояла на улице с внутренней стороны забора.