— Всего у нас в достатке. Просто так много рыбы было, и такая крупная! Да и запросили всего ничего! Мясо уж больно дорого, да и зубов тут на всех, может, штук… - Фани серьёзно задумалась, будто и правда знала, у кого сколько зубов, и сейчас в уме складывала, чтобы получить точное количество, - тридцать!

— На каждую по одному? – Лилит растянула губы в улыбке.

— Нет, это роскошь, леди! – протянула одна из молчавших до этого помощница. - У нас вот нет ни одного, - она так тихо и так невнятно шамкала, что я только поняла: и правда, совсем без зубов.

Они все смеялись, держась за животы.

И я смеялась тоже. Такого качества шуток я не слышала давно.

Да и смеялась я очень давно. Так давно, что и не вспомнить.

Наверное, ещё в прошлой своей жизни.

Здоровенные куски рыбного филе без костей спустили в котлы, где уже булькал картофель. Потом туда добавили мелкую, похожую на пшено крупу, много лука и зелени.

Я чувствовала, что я дома. Не из-за стен, а из-за этих женщин. Пугало лишь одно: на самом деле я здесь своя не потому, что леди просила улыбаться, а потому, что все они были почти моими ровесницами.

Глава 21

Сначала я думала, тётка станет дела какие-то решать, кошелём потрясёт, бумаги проверит.

А на деле всё было совсем иначе.

Я помогала принести миски на второй этаж и нашла Лилит, сидящей на краю топчана рядом с совсем немощной женщиной и кормящей ту с ложки. Тётка рассказывала что-то при этом настолько эмоционально и живо, что женщина забывала открыть рот.

Я передала миску последней постоялице приюта, и Фани предложила идти вниз и тоже подкрепиться. Осмотревшись, заметила несколько коек, где женщины, видимо, ждали своей очереди. Они поэтому терпеливо ждали, когда пять неторопливых помощниц накормят первую партию.

— Я помогу, - снова огляделась вокруг и выбрала не человека даже, а глаза, внимательно наблюдающие за мной. Взяла со стола миску, ложку и, улыбнувшись пошире, направилась к немощной.

Через половину часа мы управились. Но Лилит не торопилась уйти. Помогала подниматься слабым. Усаживала тех, кто мог сидеть. А кого-то, кто мог ходить, провожала за шторку в место уединения.

Фани накормила меня, попросила принести пустые миски, а потом принялась их мыть.

Днём я помогала в огороде, переодевала лежачих, меняла бельё, а потом помогала развесить выстиранное.

Лилит, как мне показалось, поговорила с каждой, посмеялась или поплакала. Потом что-то читала вслух, да таким голосом, что даже я заслушалась.

Домой мы возвращались молча. Я поглядывала тайком на смотрящую в окно тётушку. Она чему-то улыбалась еле заметно.

После ужина разошлись по комнатам, и я поняла, что уже приняла решение: на днях я сбегу из этого дома.

Пара женщин, которых я накануне кормила, переворачивала и умывала, рассказали о своей жизни в этом незнакомом мне мире.