Но память подсовывала лишь неприятное времяпрепровождение в сырости: вечно сырые ноги, вонь от сохнущей, но никогда не просыхающей шерстяной одежды, неудобные спальники и холодные утренники в палатке.

Сейчас я наслаждалась природой, тишиной и возможностью молча наблюдать за окончанием лета, пить горячий отвар, подливаемый из огромного медного чайника моим спутником.

— Я, наверное, была бы не против жить здесь, - прошептала я, поражаясь своим словам.

— Нет, тебе наскучит это через неделю, - Лео искренне рассмеялся, и мне показалось, что он когда-то сам так думал, но со временем изменил своё мнение.

— Из-за медведей? Но если укрепить стойло, окно в доме…

— Весной и зимой сюда приезжают охотники. И лучше им не знать о нас, - только и ответил Лео, задумавшись о чём-то.

Темнело теперь быстрее, и солнце, садящееся за деревьями, ложилось на поляну рваными полосами. Несмотря на все невзгоды: на погоню за нами, на страх за свою судьбу, я понимала, что именно сейчас я живу. А тогда, в прошлой жизни, мне казалось верхом радости прийти после работы в свою чисто убранную квартиру, поужинать, усесться перед телевизором и слушать щебет Милы.

Утром Лео прошептал, что должен поехать к ферме, выяснить, как там дела, и попросил закрыться. Я так и сделала. И отправилась досыпать. За окном было еще темно, и, укутавшись в толстое шерстяное одеяло, я почувствовала себя ребенком, оставшимся на каникулах у бабушки в деревне – можно было валяться до обеда, слушая, как за окном начинается новый день.

Вернулся Лео поздно ночью. И принёс хорошие вести: незваных гостей на ферме не было, но возвращаться он пока не советовал.

— Тебе удалось поговорить с Норой? – с надеждой спросила я.

— Да, мне повезло встретить ее возле реки. Одну, без Марти. Она переживала за нас.

— Ты не сказал, где мы? – не особо веря в заботу Норы, спросила я.

— Нет. Но специально соврал, указав на другое место. Даже дорогу до него описал. Если туда кто-то явится, я смогу это понять. Так мы и проверим нашу Нору. Думаю, дело не в ней. Марти просто проболталась.

— Надеюсь, ты прав. Потому что отпускать ее пока я не хочу…

— Нору? – удивленно свёл брови Лео.

— Марти. Она знает о камешках. Пока мы держим в секрете этот материал, можем быть единственными на рынке.

Но как только она проговорится, придётся придумывать что-то еще, - я тяжело вздохнула, представив, что лавки и магазины наводнили точно такие же серьги, какие делаю я.

Мы прожили в домике еще четыре дня. Лео каждый вечер уезжал куда-то, возвращался под утро. Проверял то самое место, о котором «проболтался» Норе.

— Думаю, мы можем возвращаться. Или она и правда ничего не рассказала о нашем нахождении, или они больше не приезжали на ферму, - сказал Лео, вернувшись в четвертую ночь. — Поедем в ночь.