В этот момент прибежала девчушка с чистыми тряпицами, и иголкой с вдетой в неё ниткой. Игла была медная. Нить шёлковая. Положила иглу и нить в ковш с водкой. Потом срезала так называемые бинты. Выбросила их. Прокладки пришлось отдирать. Больной застонал. Из раны пошла кровь с сукровицей. Стала вытирать чистой тряпкой. Девчонку и коновала заставила надеть что-то типа повязок на лицо, прикрывающих рот и нос. Ибо нечего дышать микроорганизмами в операционной. Сама тоже повязала себе такую повязку. Импровизация на тему медицинских масок. Вообще надо будет этим озаботиться.

Чтобы специально пошили. Теперь эти двое пялились на меня широко раскрытыми глазами. Но мне было всё равно. Когда пришла травница с отваром, заставила её тоже надеть такую повязку. Заодно перед операцией они все протёрли руки самогоном. Тратить на них свой единственный кусок дефицитного мыла, посчитала излишним. Мне самой мало.

Вскрыла рану. Там уже началось нагноение. Мужчина вздрогнул и застонал. Но в сознание так и не приходил. С одной стороны хорошо, с другой стороны не очень. Но бог не выдаст, свинья не съест. Рану промывала отваром ромашки, который принесла травница.

Я похвалила её. Ромашка одно из растений обладающих самым мощным бактерицидным и антисептическим свойством. Знахарка мне ничего не ответила, только странно посмотрела на меня. В её глазах было такое выражение: «Тоже мне, специЯлист выискалась, сама знаю». Ну или что-то подобное. Часть повреждённых и уже начавших отмирать тканей пришлось срезать и удалить. Пациент стонал, потом захрипел и пришёл в себя. Смотрел на меня каким-то диким, полным боли взглядом.

— Терпи воин, — сказала ему, — генералом станешь.

Медаль получишь. На пенсию по выслуге выйдешь. — Говорила, чтобы отвлечь. Сама делала своё дело. Почистив и обработав рану, начала сшивать. Мужчина опять потерял сознание. Да, дядечке не позавидуешь. Но извините, у меня тут анестезии нет. Если только в лоб ему зарядить, но этого не потребовалось. Он сам отключился. Рану я зашила. Обтёрла её и вокруг неё чистой тряпкой смоченной в отваре ромашки. Потом забинтовала чистыми полосами небелёной ткани. Посмотрела на девчонку. Она была бледная, но держалась. Сказала ей, чтобы убрала окровавленные тряпки. Помыла нож в теплой воде, потом протёрла его самогоном. Засунула в ножны.

— Операция закончена! Всем спасибо! — Объявила своей бригаде скорой помощи. Коновал смотрел на кувшин со средневековым самогоном, который по недоразумению называли хлебным вином.

— Что выпить охота? — Спросила его. Он сглотнул.

— Если можно, боярыня. Я когда руки то с ногами отрезаю, мне всегда наливают.

Разрешила. Полковша коновал выхлебал, как родниковую воду. И его глаза посоловели, стали добрее. Кошмар какой.