Но в них зазвучали и женские:

— Рossimus ea est!

Этот клич подхватили за стенами замка. Там тоже было много народа. Тем более, к замку стали подходить отряды ополчения и ландсгерров из близлежащих земель.

— Рossimus ea est!..

…Георг Альбертин, маркграф Мейса, доверенное лицо императора Священной Римской империи Германской нации, смотрел на молодую будущую королеву. Ему не надо было кричать: «Рossimus ea est!», так как он был подданым императора. Но несмотря на это, он тоже повторил, говоря тихо, почти шёпотом: «Рossimus ea est! Рossimus ea est! Рossimus ea est!». Это же самое повторяли и многие герцоги, курфюрсты, князья…"

"…Ульрих Вюртембергский, он ещё вчера пришёл в себя. Сейчас лежал на мягком ложе, весь перебинтованный. Ульрих понял, по голосам, которые слышались из большого зала замка, что коронация началась. Герцог застонал. Он так хотел поприсутствовать, а сейчас лежал здесь, беспомощный, как ребёнок. Как так случилось, что его смогли сбить с ног и посекли, как какого-то простого ополченца, который второй, если не первый раз в жизни брал в руки пику? Но что было то было. рядом с ним находилась сиделка. Больше никого не было. Все были на коронации.

— Что там, женщина?

— Госпожа зашла в большой зал. Там очень много сиятельных господ. Её будут короновать Его Высокопреосвященство Архиепископ Рижский и русский Митрополит.

— Помоги мне подняться.

— Никак нельзя, господин. Вы очень сильно поранены. Вы потеряли много крови. Сама Пресветлая Принцесса несколько часов зашивала Вас, Господин. И она под страхом смерти запретила Вас беспокоить. Иначе раны могут открыться и Вы погибнете, господин. Простите меня, но воля моей Госпожи выше Вашей воли.

Ульрих застонал сквозь зубы и в изнеможении откинулся назад на подушки. Вскоре он услышал далёкий голос ландмаршала:

— Рossimus ea est! — Пусть будет она. Ульрих понял о чём сейчас будут говорить и тут же услышал многоголосый ответ, что повторял слова ландмаршала.

— Рossimus ea est!

Ульрих захрипел, повторяя эту формулу:

— Рossimus ea est!

Произнёс её все три раза.

— Рossimus ea est! Рossimus ea est! — Хотя и ему не надо было её вообще говорить, так как он не являлся поданным Александры. Он сам был владетельным господином…

…Архиепископ поднял правую руку в жесте, призывающим к тишине.

— Вы сказали своё слово. Оно услышано. Дщерь наша, Принцесса Трапезунда, Константинополя и Рима. Принцесса лангобардов, тевтонов, бургундов, франков, свевов, саксов, квадов, бригандов, алеманов, готов, вестготов и остготов, а так же других германских народов. Повернись к нам.

Я повернулась. Смотрела на Архиепископа. Ему вложили в руку свиток. Он его развернул. Это была папская булла. Начал читать.