— Ну как, княгинюшка, Александра Вячеславовна?

— Всё в руках божьих, батюшка. Больной орган я удалила. Сейчас остаётся только ждать. Мужчина он молодой, должен справится. Я пригляжу за ним.

— А везти его можно? — Спросил боярин Стародубский.

— Нет. Он не транспортабелен

— Что? — Не поняли высокородные.

— Перевозить нельзя, швы могут разойтись. Ему сейчас покой нужен.

Старший Вяземский, маркиз и Стародубский прошли в опочивальню, где лежал пациент. Он спал. Старый маркиз успокоился. Большой обоз разбил лагерь недалеко от стен укрепления. Конечно же семья Стародубских и маркиз с некоторыми своими людьми, расположились в тереме. Места всем хватило. Вечером Вяземские устроили что-то типа посиделок. Мужчины трапезничали и бражничали отдельно. Женщины отдельно. Я плохо спала. Постоянно просыпалась к больному, хотя там постоянно дежурили две девушки с наказом, если молодому маркизу станет плохо, то мне должны сразу сообщить. Но состояние юноши оставалось стабильным.

Утром болящего проведали маркиз и Стародубский с Вяземским. Маркиз и князь Михаил странно на меня смотрели. Маркиз попрыгал в церемониальном приветствии, а Михаил поклонился мне в пояс. Я всё поняла, когда они оба назвали меня «Ваше Высочество».

Я сделала реверанс, но совсем немного. Легкий поклон головы, жест правой рукой. Маркиз опять заскакал, радостно поблёскивая глазами. Я — вновь кивок, чуть присела и вновь жест рукой, словно у меня в ней сложенный веер. Помнила по фильму «Собака на сене», когда Диана отвечала маркизу. Маркиз вновь заскакал, да достал он меня! Третий кивок, опять жест. Если четвёртый раз начёт скакать, я ему точно чем-нибудь отоварю по тыковке. Но так прикольно, как он ногами дрыгал, цирк на колесах. Князь-боярин Михаил тоже, не просто кланялся, а отставил правую ногу назад и развёл руками. Ну ладно, этот хоть не скакал, как козёл. С нами была главная маман Вяземская. Она моментально надулась от собственной значимости. На Стародубского смотрела с высока, как и на маркиза. На меня с теплотой, с которой даже на своих детей не смотрела. Боярин Фёдор тоже надулся. Чего это они? Посмотрела на Ивана. Заметила, что его обожание и благоговение выросло совсем до неприличных размеров, даже стала опасаться.

— Прошу прощения, Ваше Высочество. — Начал говорить фон Клаузиц. Конечно же мне переводил его слова толмач, или по нашему переводчик. — Я могу засвидетельствовать своё почтение младшей венценосной особе, вашей сестре?

А вот этого надо было избежать. Вдруг Ленка не сообразит, как нужно отвечать на попрыгушки? И что-нибудь ляпнет?

— Маркиз, моя сестра ещё почивает. Позже. — Елена и правда спала. Вообще она засоня, любит утром поваляться в постели. Особенно здесь на мягких перинах.