Григорий Дмитрич, это что же это, а?

— А ну-ка цыц! Руки по швам, грудь вперед!

Непривычная к таким утешительным словам, бедная женщина сначала выполнила команду, и только потом поняла, что именно от нее требуют.

— Успокоилась? Пойдем, покажешь, что там с гимнастическим залом приключилось.

Через пять минут, оглядывая хорошо знакомое место для тренировок, господин главный инспектор только и смог, что удивленно присвистнуть — ибо с залой приключился ее хозяин, князь Агренев. Изрубленные и переломанные перекладины шведской стенки, расколотая и пришпиленная топориком к стене мишень, россыпь метательных ножей на полу, поваленные станки со штангами и прочими мудреными спортивными снарядами…

— Да, изрядно.

Отставной унтер-офицер ткнул ногой в кучку песка и опилок, качнул наполовину перерубленный боксерский мешок, и с некоторой натугой вытащил из него драгунскую шашку. Повертел ее в руках, рассматривая загубленное на корню лезвие, покачал головой. Порыскал взглядом, пересчитывая холодную сталь, и почти сразу нашел одинокий эфес сабли — той самой, что когда-то сам же и подарил сиятельному ученику.

Увы, клинок златоустовских мастеров не перенес близкого знакомства с деревянным болваном, который князь иногда в шутку обзывал довольно странным ругательством — ""макиварой"". Впрочем, деревяшка тоже не пережила этой встречи, и теперь ее можно было смело выкидывать — как и второй мешок для битья, от которого осталось много песка и опилок, да груда испластанной вдоль и поперек кожи.

— Это что ж за вести-то такие Лунев привез?..

Аккуратно прислонив к стене изуродованный клинок, Григорий внезапно вспомнил и о других обитателях дома:

— Где все?

Умница экономка поняла вопрос как надо:

— Ульяна с гувернанткой еще на занятиях, Даша со мной, на кухне.

— Тогда так: дверь закрыть, и никого сюда не пуска…

Начальство уперлось взглядом в вывороченную с корнем защелку, и замолчало.

— М-да. Я попозже пришлю кого из охраны, поможет при уборке. Рот на замок, ключ выкинуть — и горничную о том же предупреди. Понятно? Все, ступай, дальше я сам.

Чем ближе Долгин подходил к кабинету, тем легче и тише становились его шаги — и все равно, незаметно подобраться к хозяину дома не получилось.

Вернее, получилось бы, если бы он удовольствовался небольшой щелью между дверью и косяком, в которую прекрасно было видно, как фабрикант дремлет в своем удобнейшем кресле. Увы, в полном соответствии с правилом ""лучшее враг хорошего"", он захотел улучшить невеликий обзор кабинета, надавил чуть посильнее — и каким-то образом это действо разбудило князя.

— Заходи.