Катары приготовились к атаке…

Чтобы скрасить небольшое напряжение и унять нервную дрожь, передовая часть крестоносцев, шедших между повозками, служившими им своеобразным щитом, затянула боевую песнь. Воины не очень-то старались петь складно, лишь надрывали свои глотки, приободряя себя пением и внушая свои бравым видом товарищам небольшое спокойствие.

Гвидо поморщился, он не очень жаловал показную браваду. А громкое ржание его воинов, как назло, могло привлечь противника, выдав им маршрут движения колонны. Наемник подтянул ремешки щита, удобнее закрепив его на своей широкой спине, одетой в кожаный гамбезон, который был укорочен на итальянский манер и едва прикрывал середину бедер воина, не стесняя его движений во время боя. Еще в Милане, Гвидо обратил свое внимание на последние веянья военной моды и заплатил оружейнику Фальконе, который проклепал изнутри гамбезон мощными стальными пластинками, придав ему дополнительную защиту.

Он покосился на солдат, большинство из которых были еще юношами, кинувшимися в наемничество от нечего делать или в надежде обогатиться.

«Вот, также и я, когда-то… – грустно подумал Гвидо, оглядывая своих безусых воинов, старавшихся держаться браво и певших петушиные трели своими срывающимися голосами. – Эх, святая простота. Сколько же мне тогда было? Лет шестнадцать? Да, что-то, вроде…».

Дорога сужалась и делала резкий изгиб влево, уходя строго на юг. Гвидо внутренне напрягся, оценивая опытным взглядом воина удачное место для возможной засады."

"– Эй! В хвосте! Подтянуться! – Крикнул он, повернув голову. – Возничие! Сократить дистанцию между повозками!..

Возничие стеганули кнутами мулов, пытаясь сблизить растянувшиеся повозки…

Момент был, как нельзя, удачен. Колонна крестоносцев немного растянулась, создавая пробелы между повозками, а дорога начинала изгибаться, скрывая начало колонны от ее арьергарда.

– Арбалетчики! Залп! – Пьер-Роже махнул мечом, зажатым в латной рукавице, приказывая начать стрельбу.

Сто двадцать катарских арбалетчиков разом выпустили тучу смертоносных болтов, с жутким воем вылетевших из арбалетов и понесшихся на крестоносцев, сметая кусты, калеча коней, убивая и раня пехоту, шедшую под прикрытием повозок…

– Тьфу! Началось… – подумал Гвидо, услышав неприятный вой арбалетных болтов, который он ни с чем не мог перепутать. – Не долго музыка звучала. Мадонна, помоги нам, грешникам…

Но, к его счастью, колонна все-таки успела подтянуться, и залп накрыл только последние три или четыре повозки, превратив мулов и людей в кучу исковерканных трупов, между телами которых бились в агонии раненые крестоносцы, которым повезло куда меньше, чем их погибшим собратьям.