Силы, заинтересованные в возврате к старой анархии в землях Окситании, наверняка попытаются отомстить за свое недавнее поражение и выместят злобу на вас, на обители и ее божьих слугах.

– На все воля Господня, сын мой… – смиренно ответил аббат.

– Э, нет, ваше преподобие! Такой оборот дела меня нисколько не устраивает! Слуги церкви, а значит, и слуги его величества короля Франции Филиппа и его законного наследника будут всегда находиться под надежной и крепкой защитой. – Ги решительно топнул ногой, дав понять аббату, что споры неуместны. – Если вы не желаете, чтобы гарнизон стоял у вас в стенах аббатства, можете предоставить моим воинам какое-нибудь каменное строение неподалеку.

Полагаю, ваше преподобие, что таковое у вас найдется?..

– Да, сын мой, – грустно вздохнул аббат.

– Слава Богу. А теперь, святой отец, нам пора отправляться в Каркассон. Поручаю заботу о наших раненых воинах вам, ваше преподобие. Помолитесь потом о нас, грешниках, кои приняли Крест во имя торжества веры…

Аббат молча поклонился и перекрестил сенешаля.

Место боя. 13 августа 1221 года."

"Небольшая группа всадников осторожно выехала из леса.

От нее отделился легковооруженный воин и поскакал к месту недавнего сражения с крестоносцами. То, что он увидел, потрясло его до глубины души. Крепкий на вид катарский всадник, повидавший на своем веку много крови, вздрогнул, увидев тела своих товарищей, брошенных крестоносцами прямо на холме. Трупы уже распухли, от них шла невыносимый запах разложения, над полем стояло жужжание миллионов мух, а по телам ползали черви, поедая храбрецов, что предпочли смерть позорному бегству или обращению в католическую веру. То, что это действительно было так, свидетельствовали отрубленные головы несчастных воинов, которые валялись неподалеку от тел.

Воин прикрыл рукой нос, развернул коня и, с трудом сдерживая слезы, поскакал обратно к группе всадников.

– Дон де Мирпуа! – Срывающимся от волнения голосом с сильным арагонским акцентом, произнес он. – Эти сволочи казнили всех наших ребят!..

Предводитель так сильно сжал поводья, что его руки побелели, а по скулам пошли крупные желваки. Он нервно поддал шпорами своего коня – животное стало переступать копытами, норовясь встать на дыбы, но всадник резким движением осадил его, пристально посмотрел в глаза говорившему и тихо ответил:

– Всех надо похоронить.

Ты видел тела Просветленного и Облаченного?..

– Нет, дон…

Пьер-Роже де Мирпуа повернул голову и крикнул своим воинам:

– Ребята! Ищем тела старца Бернара и юного Робера!

Всадники подъехали ближе к телам, слезли с коней и, обвязав лица тряпками – трупы сильно смердили, пошли искать своих катарских священников.