Полагаю, – аббат обратился к Бушару де Марлю, – вы желаете, чтобы душа покойного короля, наконец-то, покинула меч и вознеслась на Небо?

Бушар упал на колени и стал целовать руки аббата, приговаривая:

– Господи! Слава тебе, Господи! Неужели, святой отец, вы избавите меня от этого кошмара, что мешает мне спать и жить все эти годы?..

– С Божьей помощью, сын мой… – аббат положил свою сухонькую ладонь на большую голову Бушара де Марли. – Я избавлю вас, сын мой. Я отпускаю вам этот грех. Живите с миром в сердце и Господом в душе…

Бушар как-то недоверчиво покосился на него:

– Что, святой отец, заклятье уже снято?.

.

Аббат улыбнулся и, погладив его по черным с проседью волнистым волосам, ответил:

– Отнюдь, сын мой. Нам еще предстоят ночное бдение и покаянная беседа. Судя по твоему бравому виду, мессир крестоносец, нам есть, о чем поговорить…

– Это точно, святой отец, – кивнул Бушар, – нагрешил я, признаться, не дай Боже всякому…

– Ничего, сын мой, – аббат приказал ему встать и следовать за ним в исповедальню, – свой первый шаг на пути к Господу ты уже сделал…

Бушар встал и, косясь на Ги де Леви, пошел за аббатом.

Сенешаль пожал плечами и подмигнул ему. Де Марли громко вздохнул, обреченно взмахнул рукой и побрел за аббатом, как шалун за строгим наставником, приготовившим ему розги.

После небольшого отдыха и обеда сенешаль вышел во внутренний двор аббатства, чтобы еще раз проведать своих раненых воинов и утешить их, попытавшись сгладить боль, причиненную ранами и проявить отеческую заботу, ведь все они были воинами его отряда, и именно он нес за них ответственность.

Раненые воины радостно встретили своего командира, они храбрились, выказывая презрение своим ранам, что немного успокоило сенешаля.

Только состояние тяжелораненого Артура де Беллем серьезно тяготило Ги. Возле него, лежавшего на постели без сознания, суетились несколько монахов.

– Благослови вас Господь, божьи люди… – тихо произнес сенешаль, остановившись возле постели рыцаря.

– На все воля Господня… – грустно ответил один из монахов, сухонький старичок, чей возраст было трудно определить."

"– Как дела у нашего славного рыцаря де Беллема? – С надеждой в голосе спросил Ги.

– Не совсем плохи, как мы полагали, сеньор рыцарь.

 – Тихо ответил монах. – Наши скромные познания в лечении ран дали, с Божьей помощью, лучик надежды, что мессир де Беллем имеет шанс на спасение…

– Неужели? – Вскрикнул сенешаль. – Господи! Счастье-то, какое…

Монах перекрестился и ответил:

– На все, сеньор, воля Божья. Сначала, нам показалось, что рыцарь, все же умрет. Стрела крепко засела в его теле возле печени…

– Возле? – Переспросил сенешаль. – Мне показалось, что она вошла точно в нее…

– Нам тоже.