То есть в идеале в тюрьме заключенный всегда заперт (за исключением короткой прогулки раз в день) – либо в своей камере, либо в тюремной мастерской. Да и прогулка на полчаса в день по тюремному двору очень условно отличается от пребывания в камере.

Теперь возьмем для рассмотрения концентрационный лагерь вроде Андерсонвилля, где нет обязательного привлечения к труду. Заключенный в нем не заперт никогда и в пределах лагеря перемещается свободно, если не пересекает «дедлайн», то есть границу охраняемого периметра, за нарушение которой он может быть застрелен.

В концентрационном лагере 1919 года с обязательным привлечением к труду заключенный работает не более 8 часов, чаще всего на некоей работе вне лагеря (скажем, колет дрова для отопления красноармейского клуба имени Троцкого). Вернувшись в лагерь, он время до сна проводит в нем опять же не взаперти. 1919 год назван потому, что в этом году в РСФСР были изданы два документа, предписывающие организацию таких лагерей и регламентирующие их работу. До этого в республике существовали такие лагеря, но не везде и без регламентации.

Таким образом, отказ от камерного содержания для заключенного создает впечатление, что он хотя и изолирован, но не в тюрьме, а для организаторов позволяет значительно экономить на организации этого лагеря, ибо отпадает необходимость строить либо переоборудовать здание под тюремный корпус с камерами.

Эти соображения хорошо иллюстрирует стоимость постройки тюремных зданий в 1870–1880-е годы. В Пруссии на постройку тюрьмы с одиночными камерами для всех заключенных требовалось затратить сумму в 2550–3784 марки на одного заключенного. При постройке же тюрьмы с общим содержанием заключенных расходы на одного заключенного были значительно меньше – 1278–1912 марок. В случае переоборудования под лагерь зданий другого назначения ситуация еще более упрощается.

Следует заметить, что в Декрете ВЦИК упоминается о размещении заключенных в камерах общих и одиночных, но реальное камерное содержание, как в тюрьмах, широко реализовано не было.

* * *Судя по окружающим домам, вели их явно не на окраину, в тьмутараканские бездны. Улица Владимирская. Вот тут они подошли явно к зданию колокольни и прошли внутрь скопления построек. Все было похоже на монастырь. Это вот явно церковь, это колокольня, а вот это какие-то там кельи, так же вроде называются комнаты, где монахи живут? Арестантов построили «покоем» и велели ждать. Стояли, наверное, с четверть часа. Потом к строю подошел среднего росточка мужчина и, не представляясь, начал:"

"– Вы здесь в лагере принудительных работ, где и будете отбывать свои вины. Сколько у кого срока есть, то и отбудет, если за хорошее поведение и работу его не скостят.