А потом учитель дал нам это стихотворение… И сказал, чтобы мы выучили! Я проверю! Так и сказал!

— Маме плохо целый день… — прочитала я, глядя почему-то на дверь. — От нее осталась тень…

— Его величество теперь сказал, что будет ходить на каждый урок, а мы… а я… — переживал мой комочек нервов.

— Ну что ж! Давай учить! — усмехнулась я, глядя на жалостливый стих. Интересно, что его величество проверяет? Насколько бесчувственный ребенок? Привязан ли он к родителям, или нет?

— Не могу-у-у-у, — всхлипывал голосок, давясь слезами. — Мамочка, ты, главное, не умирай! Пожалуйста!

— Ой, да брось! Маме еще жить да жить! Итак, повторяй! Маме плохо целый день, — повторяла я, слыша рыдания. Мой малыш сидел, обнимая подушку и ревел в голос.

— Маме плохо целый д-д-день… — заревел малыш, глядя на меня красными от слез глазами. — Можно другой стих! Чтобы в нем мама не умирала?

— Другой, говоришь? — усмехнулась я, потирая ладошки. И тут же хвостом взяла ручку и бумагу. — Ну что? Готов? Отзвенел последний звонок! Отшумел последний урок! А учитель детей проводил. И слег!

Дальше была поэма о том, как учитель корчился в конвульсиях, припадках, сильно усложняя постановку диагноза. Потом он как бы пошел на улучшение, но это была преждевременная радость.

— … понос, вопрос, вразнос, нервоз, фимоз и токсикоз, — собрала я в кучку рифмы, разбросав их по стихотворению. — Цирроз! Точно! Цирроз забыла! И тромбоз! И токсоплазмоз! И туберкулез!

Я мстительно скребла бумагу, собирая в кучку все свои прогнозы, а потом выдала.

— Ну как? — спросила я, гордясь своим творением. И стихотворением тоже!

Мое маленькое творение сидело, открыв рот: «А что? Так тоже можно?».

— Тебе сказали выучить стих. Но не сказали какой! — ответила я, поправляя строчку. — Так что погнали!

— Он желтел, словно там был цирроз, — повторял мой малыш. — И скрутился, как будто понос…

— Ну вот и молодец, — прослезилась я, глядя на время. — А теперь иди, сдавай!

Никогда еще время так не тянулось, как сейчас. Я расхаживала по комнате, жуя бутерброд и ждала.

— Мама!!! — послышался голосок. В комнату влетело мое чудо. Оно споткнулось о портфель и чуть не упало мне в руки. — Учитель побледнел, а его величество …

Что? Что его величество?! Что там такое?! Сынок, если ты так будешь тянуть, то мама хвост отбросит!

— Его величество… смеялся, — произнес мой малыш. И тут же поднял на меня глаза. — Это хорошо? Или плохо?

Фух! Мама чуть не повторила судьбу мамы из стихотворения.

— А учитель назвал меня маленькой гадинкой! — послышался сквозь мое бьющееся в ужасе сердце голосок. — Мам, что с тобой?

— Все хорошо, — ответила я, пытаясь найти капли для своего бесчувственного сердца. — Все нормально. Он тебя похвалил!

— А еще его величество смотрел на меня весь урок… — прошептали мне на ушко.