— Значит, это не мой сын… Тот, кого я считала своим ребенком … Тот, возле чьей колыбели я сидела бессонные ночи… Тот, кого я водила по полу, пытаясь научить не наступать на свой хвостик… Тот, кому я пела колыбельные… Носила на руках, показывая все… Тот, чьи ножки топали по моему дому… Тот, который заставил меня плакать, впервые назвав меня мамой… Тот, с кем вместе я болела, когда у нас росли рожки… Мое золото… Мой смысл жизни… Мое самое главное сокровище… Тот, за кого я готова убивать… — мой голос сорвался. — Не мой ребенок?

— Моя маленькая гадость, которая гладила меня ладошкой по спине, когда у меня ничего не получалось… Моя маленькая гадость, которая приносила домой котика… Моя кроха, чью ручку я держала в своей, чувствуя себя невероятно сильной… Мой малыш, ради которого я отказалась от всего, чтобы услышать с порога «мама»… Мой маленький, ради которого я работала на трех работах, чтобы купить ему сладости и гадости… И не было для меня лучшей награды, чем видеть, как мне протягивают половинку шоколадки…

По моим щекам текли слезы, стирая макияж. Макияж был не рассчитан на слезы, ведь демоны, как известно, не плачут.

— Моя частичка сердца, — прошептала я, глотая слезы и падая на колени.

— Мама, это правда? — послышался голос сына. Я задернула капюшон. Никто не должен видеть слез демона! Никто! — Правда, что это не ты меня родила?

— Я… Я родила тебя … сердцем, — прошептала я, стараясь плакать беззвучно.

— Ты сейчас успокоишься, — послышался властный голос. А я видела тень, которая утешала мою тень в капюшоне. — Завтра ты придешь во дворец. Ночью ты решишь, что стоит твоих бессонных ночей, твоих слез, твоей боли… Тебя пропустят. Ты скажешь мне. И получишь… Все, что пожелаешь. Можешь писать список…

— Засунь себе его в то место, которое елозит по трону! — выкрикнула я. — Это — мой ребенок! Мой…

— Подумай, что ты сможешь дать ему. А что смогу ему дать я, — медленно произнес голос. — Ты же хотела, чтобы твой сын стал принцем. Все получилось так, как ты хотела…"

"— Мы искали везде! — послышался запыхавшийся голос ректора. Он бежал по аллее и орал издалека.

— Ищите лучше! — произнес его величество, пока его тень пыталась утешить меня, гладя по голове. — Еще раз ищите!

Он что? Корону запасную потерял?

— Да мы уже… Ладно! — крикнул ректор, возвращаясь в Академию. — Проверить все!

Я видела слезы, стоящие в глазах моего малыша. Его губы дрожали.

— Хорошо, — послышался голос его величества. — Выбирай… Выбирай или мама, или папа…

Мой малыш застыл между нами. Он смотрел на роскошную карету, шестерку черных лошадей, потом на меня…

— Мама! — крикнул мой малыш и бросился ко мне. — Мамочка… Моя мамочка…

Я рыдала в три ручья, стоя на одном колене. Капюшон слетел с меня, а я вжала лиц в плечо сына.