— Полина! — снова закричала мама. Она хотела броситься следом, но ее удержал отчим.

Мы с Димой вышли на улицу. Внутри было пусто, но в сердце еще теплилась надежда на то, что все будет хорошо.

— Спасибо, что пришел, — сказала я, не отпуская его руку.

— А я мог иначе? — спросил Дима. — Стоял на улице, увидел, как ты выбегаешь из подъезда, а эта тварь тянет тебя обратно. Сам не понял, как прибежал. Ты точно в порядке?

— Точно…

— А домой не пойдешь? — осторожно спросил он.

— Только не сегодня, — прошептала я. — Можно я у тебя останусь? Не могу я идти туда… Не могу, Дима.

На моих глазах появились слезы, и он прижал меня к себе, одной рукой обнимая за спину, другую положив на мой затылок.

— Мне было страшно, — призналась я.

— Все хорошо, — сказал Дима. — Я всегда буду рядом. Всегда тебя защищу. Я же обещал.

А я все так же ему верила.

Мы пошли к Диме домой, и почему-то на улице было так стыло и пасмурно, что я подумала, будто пришла зима — тогда, когда ее не ждали. Меня била мелкая дрожь, и Дима, обнимающий меня за плечо, чувствовал это. По его скулам все так же ходили желваки, но вместо ярости во взгляде читалась боль, которую он пытался прятать, но получалось плохо.

А может быть, это я научилась читать его по глазам за то время, пока мы общались.

— Я сдержался, бил его в пол силы, — сказал Дима, ведя через двор к своему подъезду. — Был хорошим мальчиком, правда?

— Правда, — слабо улыбнулась я. — Но лучше бы ты его вообще не трогал. Не знаю, что Андрей сможет придумать. Вдруг он накатает на тебя заявление?

Испугавшись этой мысли, я резко остановилась.

— У него ведь и связи есть в полиции, — прошептала я. — Андрей ведь знакомых вытаскивал Руслана, когда того поймали на гонках.

Вдруг он действительно решит тебя посадить?

Парень ухмыльнулся.

— Не думаю, что у него получится. Старик не позволит.

Я облегченно выдохнула. Вспомнила, чей он сын. Владимира Сперанского.

— Точно. Он тебя спасет.

— Спасет? Нет, Полина. Ему на меня плевать. Спасает он только собственную задницу. Ему не хочется, чтобы такой сыночек, как я, запятнал репутацию. Вдруг снова на выборы подастся? — голос Димы звучал весело, но в то же время в нем чувствовалась горечь.

Я вдруг подумала — каково это? Каково это — знать, что ты не нужен родному отцу? Я так привыкла быть для папы центром вселенной, что не думала — у кого-то может быть совсем не так.

Отец Димы просто терпел сына, смирившись с фактом его существования. Андрей после развода фактически забыл о Саше и Руслане. Но какими бы они ни были — они их дети.

Почему они так поступают?

Почему плохие отцы остаются? А хороших забирает небо?

Почему этот мир настолько несправедливый?

Я обняла Диму за пояс и спрятала лицо на его груди. Не могла справиться со слезами.

— Ты чего? — спросил он ошарашенно.