Зейн по-прежнему был неприятен, но, как известно, худой мир лучше доброй ссоры, поэтому я всё же сделала шаг навстречу и беседу поддержала.

А следующим утром всё моё благоразумие сдохло! Просто после завтрака его высочество пригласил на прогулку в парке и уже там, среди вычурных розовых кустов, белоснежных беседок и журчащих фонтанов, рассказал, что нас ждёт.

Свадьба! Через неделю! У меня аж глаз от такого известия дёрнулся.

– Но это, если так можно выразиться, первая часть нашего бракосочетания, – пояснил Зейн. – Полноценное торжество, с проездом по улицам, звоном колоколов, приёмом послов и народными гуляниями состоится через два месяца.

Тут невольно вспомнилась ремарка Тюйрина о том, что Зейн, вообще-то, не был озадачен вопросом брака – это Артефакт Выбора сработал, поставив всех на уши и заставив принца шевелиться.

То есть несколько дней назад Зейн и не думал жениться, а теперь – вот.

Впрочем, на этом новости не закончились:

– Я подумал и решил, что на эти два месяца мы отложим комсумацию, – произнёс его высочество важно.

Он сказал, а я…

– Консу… что?

Зейн посмотрел странно, серые глаза неожиданно потемнели.

– Супружеское соединение, – прозвучало как-то коряво, и я опять не поняла.

Мои брови застыли где-то на середине лба, лицо недоумённо вытянулось. После новой паузы «жених» объяснил нормально:

– Первая брачная ночь.

Ну вот опять. Слова о близости, и по телу прокатилась волна тягучего жара. Я отстранённо отметила, что Зейн мне точно не нравится, но я его почему-то хочу.

Логика? Бывают случаи, когда она не работает, это один из них.

Вот только…

– Послушай, – я остановилась, развернулась и в очередной раз перешла на «ты». – Мы можем отложить всю свадьбу…

– Нет, – перебил он, даже не дослушав.

Вторая нелогичная волна жара, и у меня недобро сжались кулаки.

После этого Зейн завёл старую пластинку о том, что наш брак необходим, неизбежен и всё тому подобное. Только говорил он гораздо мягче, чем даже Симилия, словно пытался очаровать. И какая-то часть моего сознания даже поддалась на его галантность, и потемневший мужской взгляд тоже имел некоторое значение.

Я видела, что нравлюсь. Понимала, что Зейн не в восторге от задержки с брачной ночью, и собственное тело, что конечно странно, откликалось – ну, в какой-то степени.

Но вся ситуация продолжала бесить!

Как и в случае с приёмной семьёй, я ощущала себя бесправной куклой. Окружающие буквально кричали: успокойся, Рина, нам виднее, как выглядит твоё счастье, просто не сопротивляйся причиняемому тебе добру.

Я может и хотела бы согласиться, но кулаки сжимались всё сильней, а к горлу подкатывала паника.