И хоть император уже знал, что раз тот к нему не спешит, это значит, что Орлов ничего не нарыл, но как говорит в народе «волшебный пендель творит чудеса».

* * *Перед тем, как отправиться на бал, я застал Анри в своём кабинете, который мы уже больше месяца делили на двоих.

— Что-то интересное? — спросил я, видя задумчивый вид друга.

— А? — послышалось от него, и я понял, что Анри очень глубоко ушёл в себя и не заметил, что в кабинет кто-то зашёл.

— О чем задумался? — улыбнувшись сказал я.

— Ааа, — махнув рукой, — ничего серьёзного. Инесса прислала письмо. — И предчувствуя мой следующий вопрос, поспешил успокоить: — Всё в порядке. Просто делится новостями. В основном рассказывает, как растёт наш сын. И когда я его читал почувствовал, что счастлив.

— Представь, что будет, когда ты возьмёшь своего малютку на руки, — всё также с улыбкой сказал.

— Дааа, это давно забытое чувство, — произнёс граф, и мне показалось, что он задумался о Рауле.

Почти сразу с лица друга пропала улыбка. И я понял, что моя догадка верна.

— Мы отомстим ей, и узнаем всё о событиях тех дней. Но сейчас тебе нужно выбросить эти мысли из головы.

— Согласен. Поскорее бы завтра. Жду не дождусь, когда вернусь домой!

Ещё немного поговорив с графом я отправился вниз. Хоть до начала бала ещё было больше полутора часов, но мне ещё нужно было ехать за дуэньей, а потом за Меньшиковой.

Если я хочу, чтобы мой план полностью удался, никого не должна посетить даже мысль, что именно я был близок со Светланой!

Въезжая во двор особняка Меньшиковых, я заметил стоящего на пороге Виктора Ва Меньшикова. После смерти его отца, он стал главой рода. И судя по его виду, эта ноша была для него тяжела.

— Моё почтение, Ваше сиятельство.

— И я рад Вас видеть, князь. Я так понимаю, Вы прибыли за моей сестрой?

— Да, — ответил я. — Прошу вас познакомиться с дуэньей, графиней Долгоруковой Ириной Владимировной.

На миг глаза Виктора сузились, но буквально через секунду его лицо озарилось доброй улыбкой.

— Прав был отец, говоря о тебе, Ярар, как о консерваторе, — немного грустным тоном произнёс он. — Хотя я был бы не против забери ты мою ЛЮБИМУЮ, — выделили он это слово, — сестренку на подольше.

Мне прям захотелось рассмеяться и сказать, что мне такое счастье даром не нужно. Но сказал я другое.

— Думаю мы пока слишком молоды, чтобы переводить наши взаимоотношения в другую плоскость.

— Да? — изобразил он удивление на лице. — А с рабыней вы в какой плоскости общаетесь?

— Кхэм, Виктор, а ты не считаешь, что только что спросил, что-то лишнее? — отзеркалил я добрую усмешку, но внутри сильно напрягся.

— Да полно тебе, Ярар. Мы скоро станем родственниками.