Внизу живота образовался горячий узел, а магия всколыхнулась во всем теле, пульсируя теплыми горячими волнами.

— Эй! — Я дернулась, попытавшись встать, но Розенталь меня удержал. Слегка шершавая ткань его штанов натирала кожу моих бедер.

— Ты ведь не хочешь вставать, — убеждающе произнес огневик.

— Еще как хочу, Розенталь! — гневно возразила я, а внутренний голос услужливо прошептал: «Лгунья».

— Не хочешь… — Его пальцы пробежали по линии позвоночника, невесомо и в то же время очень ощутимо. Александр сделал что-то со своими руками, будто раскалил, оставляя наравне с все увеличивающимся магическим жаром настоящие огненные следы. Не больно, но остро. Терпеть было почти невыносимо.

Невольно закинув голову, я шумно вдыхала и словно слышала со стороны, как раз за разом из моих губ вырывается воздух.

??????????????????????????

— Прекрати, — рыкнула я, вновь попытавшись сползти. — Иначе я точно тебя ударю. Лучше не зли меня, Александр!

Но в то же время мне было так приятно, так хорошо. Пробуждающиеся во мне чувства не находили аналогов среди известных мне, будто парой движений передо мной открыли завесу целого мира. Мира, наполненного красками, яркими вспышками, пронзительными ощущениями… И все бы ничего, если бы не перспектива утратить контроль над собой. А то, что не поддавалось контролю, всегда сулило катастрофические последствия.

— Правда, Розенталь, хватит! — отыскав свою волю, как можно строже сказала я. Вышло не очень, но рука Александра задумчиво замерла над моей спиной, а потом просто прижалась, будто предостерегая от побега."

"Он отклонился, увеличивая расстояние между нами. Темные глаза блестели, как чернила, только нанесенные на бумагу. Я давно заметила, что порой они меняли оттенок от ярко-карего до почти черного. Последнее происходило, когда маг был зол, по крайней мере так я думала раньше. А теперь знала, что еще и возбуждение влияет на него подобным образом.

Я на мгновение отвела взгляд, а после вновь посмотрела на него. Нынешняя моя поза мне не нравилась. Точнее то, каким образом мы к ней пришли.

— Извини, — прошептал он, прикрывая глаза, будто желая успокоиться. Но Александру это не удавалось — на напряженном лице играли желваки. Нам обоим стало бы легче, если бы он убрал руку, отпустил меня, но этого он не спешил делать.

Несколько долгих секунд прошли в напряженной тишине. Тишина эта играла на нервах не хуже его порой вызывающих слов, и я ощутила необходимость разрушить молчание.

— Почему ты не зашел к Вацлаву вчера?

Розенталь распахнул глаза.

— Откуда ты знаешь?

— Виделась с ним. — Я на секунду замолчала, обдумывая дальнейшие слова. — Засиделась допоздна и вышла на балкон подышать свежим воздухом, а он курил на своем. Вот так и поговорили.

— Ясно.