Землетрясение устроить? Наводнение?

— Иногда магов запечатывают. Отрезают доступ к резерву. Это очень болезненная процедура, влияющая на здоровье, но порой другого выхода просто не остается, — ответил Вацлав, когда я спросила об этом. Он успел отойти, потушить сигару и вернуться на балкон уже без нее.

Подул сильный ветер, свидетельствующий о приближающейся буре, и парень посмотрел прямо на меня. Вдруг признался:

— На самом деле я был против твоего назначения.

— Казначеем?

— Да, — подтвердил он. — Если ничего не происходит сейчас, это не значит, что в будущем будет так же. В торговле не всегда играют честно, здесь есть место и шантажу, и подставам. Не говоря уже об отце Александра. Думаю, пока нас спасает авторитет учителя Розенталя."

"Возможно, мне правда не стоило в это соваться, но даже сейчас я не видела другого выхода. Не рискуя, власти не добьешься.

— У него есть учитель?

— Был. Итан Келески. Он обучал Александра до того, как стал ректором нашей академии. — Должно быть, мои расширившиеся глаза лучше всего передавали удивление. — Каким бы ни был Лерой Розенталь, но для своего сына он искал все самое лучшее. И кстати, кто-то уже пытался взломать наш склад.

— Мне об этом ничего не говорили, — нахмурилась я.

— Ну, возможно, Александр подумал, что у тебя и так забот достаточно. Или просто решил промолчать и разобраться самостоятельно. — Я физически ощущала недовольство Вацлава. Голос, движение, мимика — что-то явно разозлило его. — Мы за себя постоим, а вот ты… Сейчас, да, он больше печется о твоей безопасности, но тогда Александр привлек тебя лишь с одной целью — стать красной тряпкой для Леи, а неразрывность вашего договора не позволила бы сорваться с крючка. Он до сих пор проверяет все записи, сделанные тобой. Перекупи тебя его отец, мы бы использовали это, чтобы дезинформировать его. Как ни погляди, в любом варианте мы остались бы в выигрыше.

Жестокие слова. Неприятные.

— Зачем ты мне говоришь все это?

— Чтобы ты не заблуждалась на наш счет и лучше понимала. Может, мы в итоге покажемся тебе настолько отвратительными, что ты и видеть нас не пожелаешь. — Голос его был мрачным, а взгляд говорил: «Отвернись от нас. Разозлись, мы этого достойны».

Да, достойны. Думаю, даже очень.

Но я уже давно поняла: люди неидеальны. Невозможно поделить весь мир на свет и тьму. Все равно что биться головой о стену, надеясь поумнеть, — глупее поступка и не придумаешь.

— Спасибо за эти слова. Но скажи ты мне их в самом начале нашего знакомства, я бы послала вас ко всем чертям. А сейчас ваши прошлые намерения меня не трогают, и я уже говорила об этом. — В этот момент я радовалась, что нас разделяло несколько метров высоты. — Спокойной ночи, Вацлав.

Я отвернулась, так и не сказав слова, вертевшиеся на языке.