Отец только вздохнул и уединился в библиотеке, снимать стресс ягодной настойкой.

“Хорошо, — подумал он, — что жены нет дома, этот её конкурс, как нельзя кстати сейчас! Иначе она накинулась бы с расспросами, а закончилось бы всё ссорой и взаимными упрёками и обидами. А так, дочь остынет, и спокойно поговорим.”

Хотя Ливар пытался вести себя разумно, и любопытство не особо его терзало, но вот беспокойство за родную девочку ржавой пилой истязало нервы.

Оказавшись в своей комнате Нэл рванула высокий ворот платья, ей срочно нужен был воздух! При отце она старалась держаться, но внутри кипела раскалённая лава! Мерзавец! Подлец! Дурак! Этот никчёмный следователь не только обвинил Эрсу, оскорбил её родителей и саму Нэл, он теперь ещё и подозревает её в связях с заговорщиками! Это просто немыслимо! Идиот с больной фантазией, вот он кто! Она-заговорщица? Да это просто смешно, нормальному человеку и в голову бы такое не пришло! Интересно, какие мотивы для неё он успел придумать, вот даже любопытно?! Она металась по комнате, не в силах успокоиться.

Всё случившееся казалось настолько чудовищным бредом, что она просто не понимала, куда это может её завести и что теперь делать? Ей всегда помогали рассудительность и логика, а сейчас они просто пасовали перед абсурдом всей этой ситуации!

Но самое ужасное, это его вопросы! Конечно, она не типична для магического сообщества Ривары, однако то, что он говорил, не является абсолютным законом, это просто определённые тенденции наследования магических сил.

Но обвинять её в заговоре, просто потому что она не такая, как все? Нелепость! “Та ли вы, за кого себя выдаёте?” Рррррр! Нэлис бесилась от воспоминаний об этом Дайни! Этот его самоуверенный обвиняющий тон, взгляд, словно она преступница, намёки, что она ради должности готова задрать юбку! Урод!"

"Она никогда не была амбициозна, не стремилась к карьере, хотя любила свою работу, обожала академию и ей нравилось общаться со студентами… Родители научили её любить то, что имеешь, и быть счастливой, живя простой жизнью.

Такое гнусное, притянутое за уши обвинение от человека, который её совсем не знает, ранило очень больно. Нэл повалилась на кровать, и, обхватив вышитую цветами подушку, разрыдалась от собственного бессилия и обиды. Когда сталкиваешься с несправедливостью и не имеешь возможности что-то изменить, только и остаётся, что выплакать свою боль и злость!

Наплакавшись, она погрузилась в уныние. Второй раз в жизни была в столице, и ничего не посмотрела! А всё из-за этого гада! А утро так хорошо начиналось… В животе обиженно заурчало, за окошком уже опускался вечер, и Нэл поняла, что ничего не ела с самого завтрака. Переодевшись в домашнее платье и убрав в узел волосы, она пошла на кухню.

Родители как раз ужинали.