– Скука, – пожаловался Эммет, но я, шагнув под купол шатра, затаила дыхание.

Я могла стать путницей, и осознание этой несбывшейся жизни вспыхнуло перед моими глазами. Где-то там, на другой развилке судьбы, я могла бы брести с посохом в руке, мудрая и всеведущая, и со спокойным сердцем. Я бы сама знала ответы на все вопросы, а не терзалась бы сомнениями. Возможно, я была бы поумнее и не стала бы ссориться с Родериком. Но, будь я путницей, он наверняка бы внимательнее прислушивался к моим словам. А может, у нас вообще бы ничего не вышло, потому что он стал бы лишь тенью на моем пути.

В центре шатра стояла дверь, контур которой слегка светился, выдавая портал. В углу лежала примятая меховая подстилка, но я заметила уголок матраса, высовывающийся из-под нее. Жрецы шестого луча проповедовали отказ от земных благ, но спать на шкурах не так уж удобно. Знаменитый светильник оказался мутным и неприметным, и не горел.

– Огонь появится к началу Охоты, – пояснил жрец, пялясь на меня так, словно я королева хаоса. – Сам собой. Никто не доливает сюда масла, не поправляет фитиль, но однажды свет вспыхивает, подавая знак, что путники – а значит, сама судьба и удача – на нашей стороне.

– Вот как? – переспросила я, чувствуя себя неуютно под пристальным взглядом.

– Путники знают все наперед и выбирают лучшее время. Хотя прошлую Охоту не назвать удачной, – он вздохнул и на мгновение склонил голову в знак скорби, так что я увидела плешь на его макушке. – Впрочем, кто-то всегда остается по ту сторону Стены. Не самое подходящее место для молодой и красивой девушки.

Плотнее задернув полог шатра и отрезав нас от остальных студентов, жрец прошептал:

– Госпожа магичка огня, добрые люди желали бы пообщаться с вами.

Никто не узнает. Я все устрою. Если вы согласны…

Он выплевывал слова так быстро, что я толком не понимала, чего он хочет.

– Я не согласна, – пробормотала я, на всякий случай пятясь подальше.

– Настоящие маги. С огнем. Все как вы любите, – льстиво улыбнулся жрец, а на его лбу выступили бисеринки пота.

– Что значит – как я люблю? – нахмурилась я.

– Ну, вы же дамочка горячая, – хихикнул он и облизнулся. – За такое многие готовы заплатить.

Никто не станет вас неволить. Но может, вы сами захотите, за такие-то деньжища.

Взяв ритуальный посох, он нацарапал на утоптанной земле какую-то длинную цифру и сделал большие глаза. А гнев во мне полыхнул огнем и потек по венам, желая наказать обидчика. Сейчас. Немедля.

– Эй, вы чего, дамочка, – испугался жрец, теперь сам от меня пятясь. – Тише. Нет так нет.

Пот на его лбу заблестел, отражая пламя, потек струйками по вискам, щекам, морщинистой шее – прямо за ворот серого плаща.