Я всегда ленилась в отношении неинтересных мне дисциплин, практическую пользу которых не видела. Никогда не зубрила просто ради хорошей оценки. Но то, что меня интересовало, могла изучать часами. А если предмет был хорошо понятен, то и пятерки случались. Особенно в колледже.

С магией у меня как-то сразу сложилось. Оказалось, что это не сложнее программирования, в чем-то даже очень похоже. Главное – понимать логику составления заклятий и знать, из чего они составляются. Причем вариантов было несколько: разные кланы и территории в прежние времена использовали разные подходы к решению задач, да и задачи у них порой отличались. В итоге возникло множество школ, которые потом перемешались. Одни продолжали развиваться, другие отмерли. Маги выбирали углубленное изучение одной школы или практиковали сразу несколько подходов к колдовству. Все это немного напоминало работу с разными языками программирования. И поскольку с логикой у меня проблем не наблюдалось, оставалось только изучить парочку местных школ на достаточно хорошем уровне. Остальное – дело техники. Вот над техникой – вложением силы в заклятия – приходилось попотеть, но похвалы Мелисы и искреннее изумление Колта так вдохновляли, что я очень старалась.

С новообретенным отцом я общалась не так уж много. Мы неизменно ужинали вместе: иногда вдвоем, иногда в компании Мелисы. Изредка он присоединялся к нам за обедом, если приходил на занятия – узнать мой прогресс. Однако даже когда мы оставались наедине, у нас не складывалось разговора по душам. Мы все больше молчали, лишь иногда обсуждая или занятия, или бытовые мелочи, или вовсе отвлеченные темы. Никаких подробностей о его отношениях с мамой или решении оставить меня с дядей я так и не услышала.

О войне и о себе Колт тоже предпочитал не говорить. Мне удалось узнать лишь то, что после полной и безоговорочной победы Содружества он еще какое-то время служил, а примерно десять лет назад ему был дарован замок, принадлежавший когда-то одному из горгульих принцев, чей род давно угас. Впрочем, дарован – громко сказано. Колт не имел права использовать его по своему усмотрению. Здесь уже несколько десятилетий находилась одна из академий Содружества, так и должно было оставаться. Колт ею и управлял, и владел, очевидно, получая неплохой доход.

– А почему ты директор? – спросила я как-то за ужином. – Разве главный в академии не ректор?

– Политика, – равнодушно пожал плечами Колт. – Когда меня ставили во главе академии, ректоры других учебных заведений возмутились. Они все сплошь аристократы и ученые мужи, а я военный, к тому же горгулья…

– Это плохо? – напряглась я. – Быть горгульей?

Он одарил меня пронзительным взглядом и уверенно заявил:

– Это прекрасно – быть горгульей.