— О, чёрт, чувак, моя форма!

Клеменс рванул на меня, отбросив щит и сжимая меч в двух руках.

Сняв удерживающее заклинание, бросился в сторону. Клеменс с грохотом врезался в стену, полетела пыль, но я уже был вне его досягаемости и пустился бежать. Рыцарь всё ещё продолжал реветь, и я улучив момент, поставил на его пути барьеры. Дышать становилось всё труднее — мана иссякала. Львинолицый ублюдок яростными взмахами меча разбивал барьеры, преследуя меня, мчащегося по арене.

Игра в кошки-мышки не продлилась долго. Клеменс пришёл в себя, остановился и зарычал от досады: — Ты, грязный ублюдок с кровью ящерицы! Я убью тебя, изнасилую твою эльфийку, съем твою крысу, а твоих друзей отдам в игрушки Восходящему Зубу. Всё на Тариле, что ты любишь, будет уничтожено мощью Хейспиасуской империи. Ты слышишь меня? ВСЁ, ЧТО ТЫ ЛЮБИШЬ! Рыцарь взмахнул клинком, а затем опустил его вниз и послал в мою сторону луч золотой энергии.

Не сумев уклониться, заслонился тростью, и заклинание рассекло меня от плеча до ступни по правому боку. Трость успела рассеять часть энергии, так что меня не пронзило насквозь, но из длинного пореза брызнула кровь, и я упал, сильно ударившись о стену. Закашлялся, пытаясь прийти в себя, а Клеменс высокомерно рассмеялся и начал медленно приближаться."

"— Ты слышал меня, придурок? Ту рыжую воительницу, которую ты любишь, положу на спину и буду разводить десятилетиями. Твои маленькие питомцы? Они послужат мне обедом. Победный пир с закуской из дракона и крысиным супом. Никто не вспомнит о тебе! Просто ещё один выскочка, низшее существо, не желающее оставаться на своем месте. Вот какое наследие ты оставишь после себя, — злорадствуя, ублюдок подошел ближе, его клинок сверкал в руке.

Я тряхнул головой, пытаясь восстановить концентрацию, очки куда-то улетели, и очертания арены вокруг расплывались. Но мне было несложно уследить за Артуром: оружие рыцаря сияло, как солнце.

Его слова набатом звучали ушах, погружая меня в страх и боль за близких мне людей. При мысли о том, что мои возлюбленные и друзья будут страдать из-за меня, в животе образовалась пустота. Эта яма взывала к гневу… и я поднял голову.

— Я так не думаю.

Металл затрещал, и браслет на предплечье разорвался тысячью осколков. Багрово-чёрная сила хлынула потоком и закрутилась в сердцевине трости. Белый центр клинка превратился в чёрную дыру, которая, казалось, поглощала свет всё сильней по мере того, как чернели багровые края.

— Чёртов ублюдок с длинными монологами, — проворчал я, отталкиваясь от стены. — Не могу поверить в правдивость клише, но вы, мудаки, действительно любите звук собственного голоса.

Мой взгляд сфокусировался на Клеменсе — красная энергия омыла рыцаря.